Яд твоего поцелуя (СИ)

Интересно, как там Алька? Думаю, что она переживала, когда меня не стало. Мы с сестрой были близки. Не так чтобы как закадычные подруги, соперничество между младшей и старшей всегда было, но вот между красивой и милой разница была. Тут Алька меня опередила по всем фронтам. Она и маленькой была очень красивым ребенком, в отличие от меня. Я такая пухляшка со щеками, аона миниатюрная, как ангелочек. Волосы почти белые, губки бантиком, глазки большие. Красивый ребенок.

Но все равно я думаю, что папа и Алька по мне горевали, больше некому. Оказалось, что я не такой значимый человек в жизни остальных. Мужа, считай, нет, детей тоже, друзья пожалели и забыли. Вся моя жизнь была учеба, работа, и что осталось от меня? Ничего. Впрочем, я не одна такая. Илья тоже без семьи и детей, что от него останется? Тоже ничего. Права Катя, всему свое время. Нужно и гнездо свое вить, дом создавать. Знать бы еще с кем, а то я один раз уже ошиблась. Это стоило мне чуть ли не жизни. Второй раз я буду намного осторожнее, если он и случится, этот второй раз. В чем я сильно сомневаюсь.

Глава 27

— Георг, почему ты не смог найти мою дочь? — Княжин смотрит на своего друга сердито, требовательно. — Ты же понимаешь, что два месяца — это большой срок. Можно найти кого угодно!

— Я сделал всё, что мог, Стас, — морщится Георгий. — Но связи там нет, я пока не могу точно знать, что происходит. Может, твоя дочь уже направляется к дому.

— Мне не нужно это вот «может»! — рявкает Станислав Борисович. — Мое терпение на исходе, Георг. Ещё несколько дней я подожду, а потом отправлю тебя самого туда. Я уверен, что Валерия жива.

Какое-то время оба молчат, затем Георг прерывает тягостную тишину.

— У меня есть подозрения, кто стоит за Быстрицким…

— Ну-ка, ну-ка, — напрягается Княжин. — Надеюсь, они совпадут с моими.

— Думаю, что да. Быстрицкому в наследство отошел участок, который мы увели из-под носа у Грачева Николая Захаровича, помнишь такого?

— Еще бы мне его не помнить, — хмурится Княжин. — Но это не значит, что нужно убивать мою дочь за это."

"— Подожди, Стас, не кипятись, — успокаивает друга Георг. — Грачев нам вставляет клинья с самого начала. Если помнить, как вы оба начинали, то ничего удивительного, что он сейчас снова активизировался. Ваши девяностые никогда не дадут вам покоя.

— А ваши? Можно подумать, что ты в этом не участвовал. Но, Георг, сейчас можно действовать легально, без криминала. Зачем вмешивать сюда наших детей?

— Вспомни, кто делал предложение твоей дочери до того, как она выскочила замуж за Быстрицкого? Ну?

— Сын Грачева, да я помню. Николай на каждом углу кричал о союзе двух великих компаний.

— Да и я, кажется, припоминаю, что помолвка была или нет?

— Ну была, это ничего не значит, — снова заводится Княжин.

— Ещё как значит.