Твое сердце будет разбито

Ну или с девчонками постраше, — заявила Аня со знанием дела. — Плохие мальчики любят плохих девочек.

— Да что в нем такого? — нахмурилась я, вновь вспомнив наш вчерашний обмен колкостями и средний палец на линейке.

Одноклассницы уставились на меня, как на идиотку.

— Он самый крутой в школе! — с придыханием сказала Дилара.

— И что? — не понимала я.

— Красивый, сильный и смелый. Любой вопрос разрешит. О нем весь район знает! Если ты с ним, тебя ни одна сволочь не тронет! По нему все девчонки сохнут! Тебе он что, вообще не понравился?

Четыре пары глаз уставились на меня, как на прокаженную.

— Нууу, он нормальный, — острожно выдала я.

— Нормальный? — фыркнула Дилара и сдула с лица черную прядку волос. — Ничего себе, у тебя запросы! А кто для тебя тогда красивый?

— Допустим, Тэхен, — мечтательно улыбнулась я.

Глаза Дилары загорелись знакомым огнем.

— Ты что, тоже любишь BTS?! — спросила она радостно.

— Да. OT7… Ты тоже? Кто твой биас?

Мы дружно завздыхали.

— О боже, нет, перестаньте их обсуждать! — поморщилась Милана и пояснила: — Я от нее весь год только про эту группу и слышу! Уши в трубочку!

— Если будете обсуждать эту группу, пожалуйста, не при нас, — фыркнула Яна, и мы с Диларой понимающе переглянулись. Не все разделяли наше увлечение кей-попом.

Несколько часов мы гуляли по набережной, болтали, шутили, делали селфи — в общем, веселились, как могли. Меня добавили в чаты — во-первых, в чаты класса: официальный, в котором состояла Ольга Владимировна, и в обычный, где взрослых не было. А еще девчонки добавили меня в свой личный чат. И я обрадовалась — ведь в наше время это настоящее дружеское признание!

Мы прошли очень много и остановились у ресторана-парохода. Зависли на огражденной площадке, которая спускалась к реке. Несколько раз мне казалось, что на меня кто-то смотрит, я оборачивалась, и не могла понять, кто.

Потом солнце спряталось, небо снова заволокло сердитыми тучами и подул ветер. Девчонки засобирались домой, а я вспомнила, что отчим просил меня не появляться раньше восьми часов. От одной этой мысли внутри поднялась волна гнева. Вот придурок, какое он право имеет?! Но я постаралась потушить ее. Хорошо, приду к восьми, мне несложно. Но если снова такое скажет, то расскажу маме. Побуду еще немного на набережной, посмотрю на то, как в реке отражаются огни большого города. Дорогу домой я помню. А если начнется дождь, пойду в кафе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Полин, ты не идешь на остановку? — удивилась Дилара. Они с девчонками решили возвращаться не пешком, а доехать на автобусе.

— Вы идите, а я еще немного погуляю, — улыбнулась я. Рассказывать про отчима не хотелось.