Твое сердце будет разбито

— Ты до сих пор что-то чувствуешь к ней? — спросила я, подавшись вперед — так, что почти касалась его. — К Саше? Или как ты там ее называл? Ангелом?

— А может быть, ты что-то чувствуешь к Кислому? Или как ты там его называешь? Руслан? Раз катаешь с ним, — сказал Дима с презрением. — Тебе не противно? Папашу тебе не напоминает?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Об одном только упоминании об Андрее меня передернуло.

— Я вижу его второй раз в жизни, Дима. Как он может мне нравится?

Я отошла от него еще на шаг, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось плохо. Злость и удивление, ревность и обида — все перемешалось в голове. Нужно успокоиться, и только потом говорить.

Снова зазвонил его телефон, и Дима сунул руку в карман, чтобы выключить его. Наверняка это снова Саша.

— Да ответить ты ей уже, — улыбнулась я холодно. — А если так скучаешь по Саше, то держать тебя не стану.

На его лице появилось отвращение.

— Значит, все-таки хочешь расстаться. Окей. Я тебя понял, Полина.

Мне перестало хватать воздуха.

— Уходи, — тихо сказала я. — Иди домой. Ты замерз в одной футболке.

— Уйду. Раз ты этого хочешь, — сказал он, тяжело дыша.

— Поговорим завтра. Когда успокоимся, — нашла в себе силы сказать я.

— Думаешь, что-то измениться?

Если бы Дима сейчас сказал, что ему жаль. Что он не хотел. Что она ему не нужна. Что он любит меня… То мое сердце растаяло, и я бы все простила, забыла бы обо всем. Бросилась бы к нему, чтобы крепко обнять и поцеловать. Извиниться за то, что наговорила. Это ведь такая глупость — то, что между нами произошло. Все можно решить и обсудить. Понять.

Но он ничего не делал. Просто стоял и смотрел на меня, как дурак. И я вела себя, как дура.

Мы ревновали друг друга. Злились. Боялись. И не могли отвести друг от друга взгляд.

Дима все же нехотя развернулся и все же ушел. Пересек двор и скрылся за своей подъездной дверью. А я осталась одна.

Не чувствуя ног, я села на качели, взялась руками за холодные цепи, на которые качели были подвешены, и стала отталкиваться ногами от земли. Мои пальцы быстро заледенели — за день резко похолодало. Осень становилась все суровее и суровее, и в воздухе уже носилось дыхание приближающейся зимы. Подул ветер, и за полчаса я так продрогла, что решила пойти домой.

Лучше бы не приходила.

Вернулся отчим. И, судя по всему, крайне неожиданно. Когда я вошла в квартиру, в ней разгорался скандал. Мама и Андрей ругались так, что, наверное, слышали все соседи.

Я застыла в прихожей.

— Дана, говори мне прямо! Кого приводила в квартиру? — кричал Андрей.

— Никого я не приводила! Никого! — так же громко отвечала мама. В ее голосе слышались истерические нотки.