Твое сердце будет разбито. Книга 1 (СИ)

— Хулиган! Как не стыдно других обижать! — вдруг возмущенно выкрикнула какая-то худосочная женщина, проходившая мимо них, и одарила Леху презрительным взглядом. Видимо, она видела лишь часть произошедшего. И решила, что Леха издевается над парнями.

— Да таких заранее сажать надо, — согласился какой-то мужчина, прогуливающийся по набережной с собакой.

Леха презрительно посмотрел на них и отвернулся. Даже говорить ничего не стал, но Дилара заметила, как дернулся его кадык.

— В школу сообщить о недостойном поведении! — продолжала женщина. — И родителям! Пусть сделают из него человека!

— О себе лучше сообщите, — неожиданно для себя огрызнулась Дилара. — Ничего не знаете и несете чушь!

— Да как ты со старшими разговариваешь?! — возмутилась женщина.

— Как хочу, так и разговариваю, — отрезала Дилара.

— Хамка! Нашла бандита будущего! Себе под стать!

Дилара неожиданно для себя схватила Леху за руку — прямо за запястье, широкое и крепкое.

— Пойдем отсюда, тут воняет чужой тупостью! — громко сказала она.

Ярость пересилила страх. Да где эта тетка раньше была, когда у нее телефон хотели отобрать? Боялась вмешаться, потому что их пятеро было?! Или скора на выводы из-за низкого ай кью?

— Как не стыдно! — заорала женщина.

— Молодежь нынче совсем обнаглела! — донесся до них голос мужчины. — Вот мы в их годы совсем другие были! Пионерами были! Порядочными и честными. А эти!?

— А у этих ничего святого!

— Как бесят, — процедила сквозь зубы Дилара, таща молчащего Леху за собой. И только когда они поднялись наверх, она поняла, что все так же держит Леху за запястье. Ее неожиданная смелость пропала, и Дилара остановилась. Отпустила парня и отвернулась, почувствовав, как в глазах собираются слезы. Ей неожиданно захотелось плакать.

— Ты чего? — не понял Леха и коснулся ее плеча, заставив вздрогнуть. — Слушай, ты в порядке? Они тебе ничего не успели сделать?

— Н-нет, — ответила Дилара. — Все хорошо.

Леха отобрал у нее кофе и усадил на лавочку, с которой открывался вид на реку. Заставил сделать пару глотков — кофе оказался крепким, в меру сладким и с вишневым сиропом. Только несмотря на эту сладость, в душе все равно было горько. Из-за несправедливости, из-за ощущения собственной слабости, из-за старых воспоминаний.

Дилара отвернулась, чтобы Леха не увидел ее слез. Не хотела плакать при нем. Но он все понял.

— Все хорошо, — теплым голосом сказал парень и положил руку на ее плечо. — Не плачь. Ну пожалуйста, а?

— Я какая-то жалкая, — прошептала Дилара, прижимаясь к нему. — Не умею себя защищать. Что тогда, что сейчас…

— А что было тогда? — поднял бровь Леха. — Расскажи?

Дилара замотала головой. О таком говорить было слишком неловко, больно.