Твое сердце будет разбито. Книга 1 (СИ)

Зато увидела, как он пялится на витрину с тем, что мама всегда интеллигентно называла «взрослые штучки». В детстве я сначала не понимала, что это такое, а потом повзрослела и как поняла…

— Ты что покупать вздумал? — прошипела я. Да что же он за человек-то такой!

— Сейчас увидишь.

— Сам же сказал — ничего такого у нас не будет!

В приливе эмоций я стукнула его по плечу.

— А у нас и не будет! — отозвался Барсов.

— Даже брать не вздумай ничего отсюда, — мотнула я головой на витрину со «взрослыми штучками». Он почему-то заулыбался. А стоящий за нами в очереди мужчина заржал.

— Вредная у тебя девчонка, парень.

— Да у вас, у мужиков, все мысли об одном, — встряла какая-то пожилая женщина. — Молодец, девочка. Рано вам еще по-взрослому дружить.

Я покраснела.

— Я вообще никак с ним не хочу дружить.

— Полина, куда ты смотришь? — странным голосом спросил Барс.

— А ты? — фыркнула я. И только потом поняла, что он впервые назвал меня по имени. Сказать, что остолбенела — не сказать ничего.

— Я-то смотрю на пластыри. А вот ты куда — непонятно.

И правда — чуть дальше на полке лежали пластыри. Я смутилась так, что, кажется, теперь, побелела.

Видя, как мое лицо быстро меняет окрас, Барс довольно заулыбался.

— А ты забавная, — сказал он. Подошла наша очередь, и он купил бактерицидный пластырь.

Отведя меня в сторону, Барс сказал:

— Сними кофту и…

— А больше ничего не снять?! — взвилась я.

— …и закатай рукав, — закончил он.

Кажется, теперь я позеленела. Да что же такое?! Что за дурацкая реакция?..

— Что?

— Ты глуховата? У тебя царапины, заклеить нужно.

Что за вечер потрясений! На меня напало такое смущение, что я несколько секунд даже пошевелиться не могла — просто смотрела на Барса огромными глазами, не понимая, мне послышалось или как?.. И только после того, как он тоном терпеливого мученика повторил, сняла толстовку и закатала рукав свитера, обнажая царапины.

Барс взял мою руку в свою, осмотрел взглядом профессионального врача-травматолога и покачал головой. А потом аккуратно стал заклеивать пластырем самые глубокие из царапин. Пальцы его были на удивление нежными, а движения — плавными. Будто бы передо мной был не самый опасный тип в школе, а милый парень. Настолько милый, что хотелось дотронуться до его темно-русых густых волос. Почему он такой милый, когда молчит?

Пока Барс клеил пластыри я даже дышать боялась — казалось, только я сделаю вдох и выдох, как иллюзия рассеется. Магия спадет. И я окажусь возле школы, лежащая на земле перед Малиновской и ее сворой.

— Ты принципиально не дышишь со мной одним воздухом? — вдруг спросил Барс, продолжая осматривать мою руку. — Или ты вампир?

— Что? — вздрогнула я. Вот дуболомина несчастная, заметил! Глазастый какой, а!

— Дыши, — насмешливо посоветовал Барс.