Твое имя

Даже из того, что удалось разобрать, все предельно ясно: кто бы ни был Бьярн, через две недели он и думать забудет о Маре. Ему предлагают сделать выбор, и судя по тому, как Бьярн бережно держал этот проклятый листок, выбор явно не в ее пользу. Нет, так просто он ее не бросит, конечно, он не настолько подлый. Поможет, как обещал, сделает все, что от него зависит, а потом вернется к этой… Гадство, гадство, гадство! Наверное, отец подыскал ему невесту, пообещав, что после свадьбы Бьярн получит часть наследства, возможно, даже титул. Можно понять. Кто Мара такая, чтобы стоять на его пути? Она и вида не подаст, как ей больно, потерпит. Ничего, недолго осталось. Будет улыбаться и шутить, она и раньше так делала, хотя сердце ее было разбито, сможет и теперь.

Мара поднялась, опираясь на стену. Несколько раз глубоко вдохнула, прогоняя из души затопивший ее мрак. Механически переоделась, нацепила на лицо маску доброжелательности и вышла на крыльцо.

— Маруня, тебя за смертью посылать! — встрепенулся ожидающий ее Теренс.

Взглянул на ее лицо и улыбаться перестал.

— Что с тобой? То Бьярн вышел с таким выражением, словно привидение увидел, то теперь ты! Что у вас там произошло? Поссорились?

Мара качнула головой: «Нет», потом кивнула: «Да». Говорить не могла. Пусть Теренс думает что угодно, лишь бы отстал.

День, к счастью, сложился так, что Мара вместе с Витором целый день моталась по городу, в стан не заходила и Бьярна не встречала. Витор видел, что помощница стала молчаливой и замкнутой, но в душу не лез — видно, списал все на переживания после обряда. Вечером сам проводил до дома.

— Отдыхай и набирайся сил! Чтобы завтра бодрячком!

— Да-да…

Рейвен пытался накормить ее ужином, Эрл вился вокруг, рассказывая какую-то забавную историю из своей ребячьей жизни. Мара кивала невпопад, пока Рейвен не забрал из ее рук тарелку с нетронутой едой и не отослал Эрла играть в комнату.

— Что случилось, Мара? — спросил он прямо. — Плохо, да? Поторопились вы, видно.

— Да, — с горечью согласилась Мара. — Поторопились…

— Давай отвара приготовлю?

— Нет! Не нужно!

Скоро вернулся Бьярн. Он уже стал прежним, ничто не выдавало в нем того замешательства, которое Мара так ясно видела на его лице днем. Отряхнулся от снега — уходящая зима решила отомстить, поднатужилась и выплюнула метель.

— Эрл, беги сюда!

Протянул мальчишке, прибежавшему на зов, обещанные сладости — орешки в меду. И такой же кулечек вложил в безвольные руки Мары. Он еще не замечал в ней перемены. Сел рядом, тихонько обнял.

— Извини, я холодный. Так соскучился по тебе за день!

Мара слабо улыбнулась, пытаясь ничем себя не выдать. Рейвен с тревогой наблюдал за ними и молчал. Бьярн потянулся поцеловать ее в щеку, но Мара больше не смогла это выносить.