Твое имя

— Да… Прости, маленькая. Я иногда не чувствую, когда нужно остановиться. Он пожалеет о том, что родился на этот свет, обещаю.

— О, — грустно улыбнулась Мара, — еще один обещальщик. Тоже через две недели?

— Ты о чем? — не понял Рейвен.

— Ладно, неважно… Я очень устала…

Бьярн хмурился, но молчал, понимая, что не место и не время развивать эту тему.

— Рейвен, у тебя остался тот отвар?

— Я не стану пить, — запротестовала Мара. — Хватит меня пичкать всякой дрянью. То яд, то отвар. У меня от него туман в голове… Бьярн, я должна сама это пережить! Я справлюсь!

На лице Бьярна большими буквами ясно читалось: «Упрямая девчонка!», но он промолчал.

— Хорошо. Я буду рядом.

Мара улыбнулась. Больше ничего и не надо: он будет рядом, а это главное.

— Готовься к бессонной ночи, — проворчал им вслед Рейвен. — А Маре передай, что таких упрямиц еще поискать.

ГЛАВА 48

Мара как была в одеяле, так и легла на постель, свернулась калачиком.

— Одеяло я тебе не отдам.

Бьярн не удержался от улыбки, лег рядом, поцеловал в кончик носа.

— Птаха моя. Свила себе гнездышко. Спи, родная.

Мара надеялась, что из-за усталости уснет быстро, но не тут-то было. Не хотелось это признавать, но, похоже, Рейвен оказался прав. Действие успокаивающих трав заканчивалось, в голове прояснялось. А Мара-то гордилась собой, что после сегодняшней встряски держится молодцом. Наивная.

Стоило закрыть глаза, как она видела перед собой лицо Лейраса. То глазами Дженни, когда в широкой улыбке благородного проступали клыки. То своими глазами, когда тот, кого она приняла за прекрасного принца, смеялся в ответ на ее мольбы и слезы. Невыносимо переживать это снова и снова.

Мара села, сердито потирая виски пальцами. Голова гудела… Пойти попросить у Рейвена отвара? Но тяжелая дрема, что наваливалась после, ее тоже пугала.

— Бьярн, — жалобно попросила она. — Отвлеки меня, расскажи что-нибудь. Прости, что мешаю спать.

Он обнял ее за плечи.

— Я и не думал, что усну сегодня. Что тебе рассказать, моя девочка?

— Не знаю. Забавную историю из детства, — осеклась она, подумав, что Бьярну трудно будет рассказать что-то из детства, не проговорившись. — Если можно…

— Я попробую, — ответил он. — Забавную? Хм… В моем детстве день был расписан по минутам, на забавы не хватало времени. Иногда я завидовал сестрам, думая, что жизнь у девочек гораздо проще и приятнее, чем у мальчиков. Братья со мной соглашались.

Братья, сестры… Вот как! Бьярн-то, оказывается, из большой семьи. Множество вопросов сразу завертелось в голове, но она боялась, что Бьярн не сможет ответить.

— Меня гоняли еще больше, чем братьев. А за непослушание могли и розгами выпороть. То, что прощали им — лень, грубость, ошибки, — мне никогда не прощали."

"Мара нахмурилась. Понятно почему.