Твое имя

Тело отвезли к медикусам, и Вайс, уже хорошо знакомый Маре молодой специалист, подтвердил догадки: тело обескровлено. Кровь выкачали из двух небольших отверстий на вене.

— Шприцем? — уточнил Витор. — Или…

Вопрос повис в воздухе: «Или ее выпили?»

— Или есть возможность предполагать, что в этом деле замешана нечисть? — произнес он вслух.

— Не могу пока точно сказать, — покачал головой Вайс. — Слишком мало данных. Но неизвестный яд в крови, эти следы на шее… Возможно, действительно нечисть.

— Проклятие! — выругался старший дознаватель. — Снова!

— Я не утверждаю пока…

Витор махнул рукой. Он был зол, мрачен и суров. Мара боялась лишний раз заговорить, а тем более начать расспрашивать. Ей очень хотелось узнать о других убитых девушках. Кем они работали, кого любили, кто любил их. Но она понимала, что это вовсе не профессиональные вопросы, которые помогли бы расследованию. Это все глупая сентиментальность.

— Жди Бьярна, — приказал Витор, а сам скрылся в кабинете, захлопнув дверь у нее перед носом, — ушел думать.

В любой другой день Мара давно ушла бы домой, а теперь вынуждена была одиноко сидеть в опустевшем стане, нос к носу с унылым дежурным. Бьярн, как назло, задерживался. А может быть, сразу пошел домой — он ведь не знал, что ее нужно провожать. Дома Эрл скучает. Наверное, удивляется, куда все запропастились. Воды натаскал и сидит у потухшего камина, мерзнет. В это время он уже прибегает от Вики и ждет их возвращения.

Мара вздохнула. А потом разозлилась: почему она теперь должна трястись и прятаться, будто в чем-то виновата!

И ведь сколько раз влипала в неприятности из-за своего упрямства! Это уже потом Мара отругала себя за самонадеянность. Ничему ведь жизнь не научила — «захочу и пойду», «захочу и сделаю», и никто ей не указ.

«Ничего со мной не случится!» — решила она и засобиралась домой. Накинула плащ, застегнула плотно, словно пыталась таким образом оправдаться перед Бьярном: «Вот видишь, я не замерзну». Кивнула дежурному и вышла в темноту.

Что тут идти-то! Две улицы, три поворота, сквер, а там до дома рукой подать. Она не знала, что разминулась с Бьярном буквально на минуту. Тот зашел следом, отправился к Витору на доклад и спустя несколько секунд, узнав от начальника подробности дела, вылетел за дверь, пытаясь нагнать неразумную птаху, которая, похоже, ценит свою свободу сильнее жизни. Почти успел…

Самым страшным местом по пути домой был переулок между двумя улицами. Сюда выходили глухие стены домов, так что кричи не кричи — все равно никто не услышит и на помощь не придет. Мара торопливо шагала, натянув на голову капюшон, и старалась не смотреть по сторонам. Не хотелось в этом признаваться, но сердце колотилось в груди от страха.

«Ничего, ничего, — успокаивала себя Мара.