Твое имя

До Скира рукой подать, если поторопятся, на ночевку остановятся позже, а выйдут с рассветом — к полудню дойдут. Идти было не тяжело: в сосновом лесу почти отсутствовал подлесок, стволы деревьев стояли далеко друг от друга. Их кудрявые вершины покачивались от ветра, скрипели, будто жаловались. Мара подняла повыше воротник куртки: ветер сегодня совсем ледяной, в нем чувствовалось дыхание приближающейся зимы.

Бьярн уверенно шагал впереди, Мара следом. Дорогу они оба знали — бывали в Скире уже несколько раз. Обычно там удавалось неплохо заработать, некроманты редко добирались в дальний городок, стоящий на границе с Чернолесьем. В последние годы умершие восставали все чаще, а всякая нечисть так и лезла к границе города.

— Если там денег не заработаем, — пробормотала Мара, обращаясь скорее к себе, чем к своему спутнику, — то можно в обоз наняться на остаток осени.

Голос ее звучал небрежно, словно ей было все равно, но на самом деле Мара волновалась, как к этому отнесется Бьярн. Напарник считал наемных некромантов посредственностями, которые не могут работать в одиночку. Но в нынешних обстоятельствах выбирать не приходилось.

— Посмотрим, — односложно ответил Бьярн и позже, когда Мара уже решила, что продолжения разговора не будет, добавил: — Говорят, в Скире выдалась сложная осень. Наши услуги понадобятся.

Для ночлега выбрали небольшой участок земли, огороженный с одной стороны упавшим стволом дерева. Остов сосны лежал здесь уже давно и весь был опутан молодыми побегами, словно живая изгородь.

Быстро, в четыре руки, развели костер. Воду принесли с собой: набрали, встретив небольшой родник по пути. Мара села, прислонившись к стволу, достала кинжал и принялась с невозмутимым видом полировать его обрывком ветоши.

— Сегодня твоя очередь готовить ужин, — заявила она, натолкнувшись на пристальный взгляд Бьярна.

— Моя? — то ли удивился, то ли возмутился он. — Если мне не изменяет память, она вот уже третий раз — моя.

Мара вздохнула.

— Хорошо, давай вместе.

Они начистили и накидали в котелок клубни земляной груши и кусочки вяленого мяса, большой шматок которого купили накануне в деревне. Бьярн по дороге нарвал побегов медвежьего лука и теперь добавил к похлебке. Мара с чувством выполненного долга вернулась на облюбованное место, а Бьярн остался рядом с костром, помешивая варево деревянной ложкой, и время от времени, обжигаясь и дуя, пробовал его на готовность.

— Знаешь, — сказал он спустя какое-то время, — в тех местах, откуда я родом, приготовление пищи посчитали бы занятием, недостойным мужчины.