Тушканчик в бигудях

И вот теперь вдруг возникает вопрос: каким образом врач мог допустить, чтобы жена, у которой сильно болел живот, маялась на даче? Похоже, он повез супругу в клинику в самый последний момент, за десять минут до смерти. Случайно ли лопнул ремень? И ведь никто не заподозрил ничего плохого, даже родители несчастной, они считали Масика близким родственником и помогали ему до самой своей смерти.

– С другой стороны, – вскинул брови Макс, – и ремень мог лопнуть, и аппендицит разорваться.

– Ну да, я сам жалел его… – согласился я.

– Погодите, – протянула потрясенная Нора, – врач, любитель женщин, боязнь собак… У тебя есть двое друзей-психиатров! Гриша и Женя Милославский… Оба бабники, были женаты, опасаются животных…

– Ага, – вздохнул я, – начинаете понимать. А еще он потом женился очень быстро на девушке-инвалиде, которая скончалась вскоре после свадьбы. Поговаривали, будто ее отец предложил Масику большую сумму, хотел, чтобы тяжело больная дочь ушла на тот свет счастливой.

– Ну тут все чисто, – сказал Макс, – несчастная была совсем плохая.

– Верно, – согласился я, – только это характеризует Масика не с лучшей стороны, согласись! Хотя он опять плакал, и все его жалели, и с родителями второй жены парень сохранил великолепные отношения, и они тоже ему потом помогали.

– Может, это неправда, насчет денег, – протянул Макс.

Я пожал плечами:

– Вполне вероятно, что это сплетни, но есть и факты. Две жены Масика скончались, оставив ему квартиры, дачу и машины. Потом он убил Бурцева и долгие годы жил счастливо. Ну а затем завертелась история с Виктором, тут жертв много: Люся, Лера, Галина… Еще Вета, умершая в результате криминального аборта, ее Масик тоже, считай, убил. Знаешь, Макс, Восьмого марта я увидел в багажнике у Масика пакеты с бумажками, подонок прилепил записки, чтобы не перепутать, кому что дарить. Я хорошо помню, что среди прочих были: Люся, Лера и Галя. Он уже тогда планировал преступления и как ни в чем не бывало решил поздравить женщин с праздником.

Внезапно Нора оперлась о стол и поднялась из кресла, я ахнул:

– Вы стоите!

– Забыл, что я сделала операцию? – рявкнула хозяйка. – Господи! Он приходил сюда, пил с нами кофе, это же…

– Гриша, – закончил я за нее, – мой добрый приятель, милый человек, отличный врач, великолепный психиатр. Одним словом, друг с большой дороги.

– Но какого черта он отправил Леру к нам? – завопила Нора.

Макс усмехнулся:

– Он все рассчитал. Вы говорили ему об операции?

– Да.

– И называли дату?

– Да, – сумрачно ответила Нора, – я очень волновалась, вот и попросила у него чего-нибудь такого легкого, успокаивающего.

Я с удивлением взглянул на хозяйку, вот уж не думал, что она способна нервничать, до сих пор Элеонора казалась мне высеченной из камня.