Туркестан

Скобеев довольно улыбнулся и сказал противным менторским тоном:

– В традициях туркестанских стрелковых батальонов, Алексей Николаевич, стрелять на «сверхотлично». А уж в Первом батальоне сплошь Вильгельмы Телли!

Тут прилетела пуля и упала к ногам полицмейстера.

– Ребята, жарь, – скомандовал Иван Осипович.

Ребята не заставили просить себя дважды, и вскоре все было кончено. Когда Алексей ворвался в калитку, на дворе всюду лежали мертвые разбойники. Только один сидел возле колодца, сложив руки на коленях.

– Чего это он расселся? – осерчал сыщик.

Полицмейстер пояснил:

– Когда барантачи сдаются, они садятся на землю.

И, подойдя к пленнику, поднял его за ворот.

– Это ты Мулла-Азиз, казначей шайки?

– Я, таксыр! На моих руках нет крови, я только считал деньги.

– Ай, таксыр, я все скажу! Только не убивайте меня!

Казначея отдали стрелкам, чтобы те законопатили его на батальонной гауптвахте. А Скобеев повез бывших лесопромышленников в переулок Двенадцать Тополей. Оказалось, что Ольга Феоктистовна не спит. Более того, она даже не ложилась, переживала за нового жильца и его товарищей. Вдова сразу стала осматривать раненых.

Дела Титуса оказались не так хороши, как думалось изначально. Видимо, надпиленная пуля ударила в кость одним из своих осколков. Предплечье сильно болело, начали неметь пальцы. Капитан расстроился.

– Контузия – вещь очень опасная, – заявил он. – Вспомните мою руку! Так, чиркнуло, а болит до сих пор. И с каждым годом все сильнее. Срочно поехали в военный госпиталь. Только пусть сначала залатают дыру в моей фуражке, а то жена перепугается…

Но до того как увезти Титуса, полицмейстер заставил Алексея показать свою рану. За это время кровью пропиталось все: сюртук, жилет, денная сорочка. Когда сыщик стащил задубевшую одежду, вдова ахнула. Она по неопытности подумала, что рана серьезная. Лыков весь был в крови… К тому же улеглось и возбуждение от схватки, стала чувствоваться кровопотеря. Его кое-как отмыли, перевязали и положили на диван. В госпиталь решили не везти – пусть отлежится. Полицмейстер уехал вместе с Яаном, стало тихо, и Лыков впал в забытье. Очнулся он часа через два. Ольга Феоктистовна стояла над ним встревоженная, готовая выполнить любую просьбу. Он взял вдову за руку и притянул к себе. Женщина не сопротивлялась.

Глава 7. Любовь и все остальное

Следующие два дня Лыкова никто не беспокоил. К обеду появлялся капитан Скобеев и рассказывал новости. Титусу наложили на контуженную руку лубок и оставили в госпитале. Похоже, кость дала трещину. Съездил мирный человек поторговать шпалами… Алексею было очень неловко. Хотя Яша сам все решил, но выходило, что он подставил голову под пули за выгодный контракт для семейства Лыковых.