Горлов тупик

Влад не сдавался, принялся рассказывать о своих переживаниях из-за непонятной болезни матери, даже слезу пустил. Перечислял разных врачей – из Боткинской, из Института усовершенствования, оставшихся на свободе, и тех, кто уже сидел.

В ответ слышал:

– Не знаю… не помню…

– Мирон Семенович, я понимаю, вы не хотите называть имена своих коллег, опасаетесь, что они могут пострадать. Даю вам слово офицера, это не для протокола, не для следствия, это моя личная просьба. Просто по-человечески помогите! Поверьте, в долгу не останусь. Ну, только скажите, доктор Ласкин действительно хороший диагност? Его мнению можно доверять?

– Не знаю… Не помню… Меня тут много били по голове, я потерял память…

«Кажется, я попал в точку, – обрадовался Влад, – он упорно не желает говорить о Ласкине. Значит, Ласкин там остался за главного. Не исключено, что он изначально самый главный, а Вовси подчиненный, пешка».

Дверь открылась, вошел Гаркуша, бледный, осунувшийся и совершенно трезвый. Мгновенно оценил обстановку, понял, что подписи еще нет, и заорал:

– Встать!

Академик попытался встать, но не сумел. Гаркуша затряс кулаком перед его носом:

– По стенке размажу, мразь, жидовская рожа, сдохнешь тут, сгниешь, на хуй, давно в холодильнике не прохлаждался, блядь?"

"Влад опомнился. Охота на Ласкина отвлекла его от основной сегодняшней задачи: он должен получить подпись под признательными показаниями, во что бы то ни стало, здесь и сейчас. Подпись Вовси сразу поднимет его авторитет, заставит этих тупиц отнестись всерьез к его особой психологической методике.

– Пал Фомич, ну, зачем вы так? – обратился он к Гаркуше. – Подождите, дайте нам еще немного времени.

Гаркуша мрачно покосился на Влада:

– И так уж кучу времени потеряли из-за этой мрази! Цацкаемся с ними! Ладно, через десять минут не подпишет – отправится в холодильник, бессрочно, до особого распоряжения руководства. – Он еще раз потряс кулаком перед носом Вовси. – Ясно тебе, говно?

Когда дверь за ним закрылась, Влад подвинул Вовси протокол с признанием, обмакнул перо в чернильницу.

– Мирон Семенович, давайте быстренько, а то он вернется, и я уже ничем не сумею вам помочь.

Вовси под его диктовку нацарапал трясущейся рукой:

«Протокол мною прочитан, показания с моих слов записаны верно. Вовси». И отключился.

* * *Вячеслав Олегович вернулся в комнату с горячим чайником.

Мама сидела за маленьким круглым столом, нарезала сыр. Он сел напротив и повторил свой вопрос:

– Где Вика, не знаешь?

Мама выронила нож, испуганно прокричала:

– Так она же к вам на дачу уехала!

– Ну, да, конечно, только она там с нами не сидит, по гостям бегает, нас в свои планы не посвящает, я думал, может, уже вернулась в Москву.

Мама помотала головой:

– Обещала вернуться в субботу вечером.