Горлов тупик

На первом допросе, после всех положенных формальностей, он очень мягко, сочувственно спросил:

– Скажите, вы с кем-нибудь из врачей обсуждали вашу сложную личную ситуацию?

– Я никому ничего не говорила! – испуганно пролопотала арестованная.

– Не надо так волноваться, – он улыбнулся, – в вашем положении это нехорошо, вредно. Вот вы тут написали в заявлении, что ваш куратор Иван Олегович (оперативный псевдоним Федьки) шантажировал вас и склонял к нелегальному аборту.

– Нет-нет, никаких претензий к Ивану Олеговичу не имею, заявление писала в расстроенных чувствах, раскаиваюсь, беру свои слова обратно!

– Тяжело вам пришлось. – Он вздохнул. – И поговорить не с кем, душу излить, добрый совет получить. Неужели в вашей больнице вы никому не доверяете? Неужели там работают такие равнодушные, черствые люди?"

"– Да… то есть нет… – забормотала она сквозь всхлипы. – Я с одним доктором поговорила, это случайно вышло, я сидела на лавочке в больничном парке, плакала. Он проходил мимо, остановился, сел рядом, спросил, что случилось. Ну, вот, я не выдержала, рассказала, что беременна, отец ребенка жениться отказывается, отцовство свое признавать не желает… Я про сотрудничество ни слова, только про беременность…

– Погодите минуточку! Доктора как зовут?

– Ласкин Семен Ефимович, из экстренной терапии.

Влад затаил дыхание. Арестованный Вовси тоже был терапевтом, в тридцатых возглавлял терапевтическое отделение, потом стал научным руководителем. В голове мелькнули Федькины слова: «Это они на нее повлияли… Докторишки! Жиды-заговорщики!»

– Давно вы знакомы с Ласкиным?

– Нет, мы не знакомы, он работает в другом отделении.

– Значит, вы совершенно постороннему человеку, который подсел к вам в парке, стали рассказывать о своих личных проблемах?

– Почему постороннему? Я знала, кто он. Очень уважаемый терапевт, отличный диагност.

– А он знал, кто вы?

– Да… То есть нет.

– Так да или нет?

– Ну, просто медсестра из урологии, знакомое лицо.

– Он спрашивал, кто отец ребенка?

– Нет… Зачем ему? Я бы ни за что на свете… и он не интересовался… Если бы спросил, я бы вообще не стала с ним разговаривать, сразу бы убежала! – Медсестра опять зарыдала.

«Не интересовался, – повторил про себя Влад. – Почему? Знал? Боялся спугнуть?»

Имя доктора Ласкина Семена Ефимовича из отделения экстренной терапии Боткинской больницы, полковника медицинской службы, впервые попалось ему на глаза в списке советских экспертов на Нюрнбергском процессе. Он, конечно, внес его в свою таблицу, но особенного внимания не обратил. В архивных материалах СМЕРШ ничего существенного на него не оказалось, ни одного подозрительного контакта с иностранцами зафиксировано не было. В показаниях арестованных врачей Ласкин не мелькнул ни разу.