Туманный вирус

Стоило ему опять оттолкнуться ногами, чтобы продолжить спуск, как трос неумолимо повлекло в сторону, вынуждая повисшего на нем Клочкова описать в воздухе плавную дугу, завершившуюся зубодробительным ударом об стену."

"Не воспользоваться наступившей передышкой означало погибнуть. Чудом выживший Белов не кричал, не грозил сверху. Он молчал и действовал, а такие противники самые опасные.

Выронив из руки пистолет, который в данной ситуации являлся лишь обузой, Клочков ослабил зажим карабина, торопясь как можно скорее достичь земли. Вися на тонком нейлоновом тросе, который раскачивали чужие руки, он вдруг понял, что должна чувствовать рыба, которую вытаскивают из воды.

Добрый десяток метров Клочков почти пролетел и уже благодарил бога за счастливое спасение, когда очередной яростный рывок заставил его вскрикнуть. Его буквально подбросило вверх, и шлея между ногами, которая прежде казалась вполне комфортной, врезалась в промежность прапорщика, норовя располовинить его надвое. Мохнатые яички, которыми он так дорожил, смялись, а может быть, и вообще сплющились. Но хуже всего, что карабин от резкого рывка заклинило намертво. До земли оставалось не более двух метров, а беспомощный Клочков мог лишь болтать ногами и дожидаться, когда проклятый Белов размажет его по стене гостиницы.

За него надо было брать не пятнадцать тысяч, а все сто пятьдесят, запоздало понял прапорщик. А умнее всего — вообще ничего не брать. Потому что… Мысль снова оборвалась. Попробуй размышлять связно, когда тебя мотает из стороны в сторону, как слепня на коровьем хвосте!

Туда-сюда, туда-сюда. Амплитуда раскачивания становилась все сильнее и сильнее.

Надо срочно расстегнуть пояс, сообразил Клочков, когда его в очередной раз повлекло в ночь. Намерение Белова стало очевидным. Его, Клочкова, собирались с размаху ударить о высоченную стеклянную перегородку гостиничного холла, и воспрепятствовать этому он не мог.

Он несся на нее, как на гигантских качелях, выставив вперед ноги, чтобы сокрушить стекло подошвами, а не собственным телом. Ногти ломались о заколдованную пряжку пояса, не желавшую поддаваться ни на миллиметр, а Клочков орал во весь голос то ли «ай», то ли «ой», как будто надеялся отпугнуть этим приближающуюся смерть.

V

Швейцар «Королевского отеля», проснувшийся от непонятного шума снаружи, открыл глаза и тупо уставился на человека за стеклянной стеной, вылетевшего из темноты с отчаянным воплем. Его ноги не касались земли. И своими вылезшими из орбит глазами он смотрел прямо на швейцара.

— Ну, ты! — предостерегающе крикнул отставной полковник милиции, который с избытком навидался на своем веку всего, кроме чертовщины.