Туманный вирус

— Ты правильно сориентировался, — крикнул Ертаев в ответ.

Синхронно ухмыльнувшись, мужчины потеряли друг друга из виду.

IV

Мы часто расслабляемся слишком рано. Решаем, что опасность миновала, а она тут как тут. Словно кошка, подстерегающая чирикающих воробышков. Зазевался — пропал.

Примерно такие мысли пронеслись в голове Белова, когда, выйдя на недавнее поле боя, он увидел высокий, элегантный микроавтобус белого цвета, притормозивший вплотную к Багиле. Хотя, конечно, мысли не были стройными и состояли не из гладких фраз. Какие-то отрывочные слова (преимущественно маты), секундные образы.

До Багилы было три шага. Стремительно делая их, Белов успел заметить марку микроавтобуса. «Еще один «мерс», — машинально определил он, дернув казашку на себя.

— Что вы… — вырвалось у нее.

Белов толкнул Багилу себе за спину, заслоняя ее корпусом. Чего он этим добивался? Почетного права схлопотать пулю в сердце и геройски погибнуть на чужбине? Ни оружия, ни бронежилета… И все же Белов поступил так, как поступил, и менять что-либо было поздно.

— …делаете?! — завершила возмущенную реплику Багила, после чего сделала два шажка на каблуках, оступилась и с размаху села на асфальт.

Едва передняя дверца успела приоткрыться, как Белов распахнул ее настежь, ухватил за воротник сидящего внутри водителя, рванул на себя и, убрав руку, захлопнул дверцу.

Раздался глухой удар и болезненный возглас. Конечно, противник был выведен из строя ненадолго, да и оружия у Белова не было, однако он сделал хоть что-то, дабы повысить собственные шансы на выживание. И Багила, если бы не была раззявой, давно бы успела сбежать. Но нет, она сидела на месте, неприлично широко разбросав ноги по асфальту. Черная прядь растрепавшихся волос падала ей на лицо, полностью закрывая правый глаз.

— Ты просто псих, — сказала она, сдувая прядь в сторону.

Начиная догадываться, что он натворил, Белов почувствовал, как его шея, лицо и, главное, уши наливаются нестерпимым жаром.

— А в чем дело? — спросил он задиристо, не желая признавать, что свалял дурака.

— Одних людей пытаешь, других лупишь ни за что ни про что, — произнесла Багила, поднимаясь на ноги и, морщась, ощупывая ягодицы. — Синяки будут, — пожаловалась она.

— Да кто их там увидит, — брякнул Белов и покраснел еще сильнее.

Надо же такое сморозить! Своей фразой он словно ставил под сомнение наличие у Багилы любимого мужчины. Она и в самом деле оскорбилась, холодно обронив:

— Кому надо, тот увидит!

Дверца «Мерседеса» снова приоткрылась. На этот раз опасливо.

— Успокоился? — спросил изнутри мужской голос.

— А я и не волновался, — заявил Белов.

Ему по-прежнему было чертовски стыдно, и именно поэтому он вел себя развязно, если не сказать по-хамски.