Туманный вирус

Услышав далекий шум моторов и заметив проблески фар в ночной степи, Курбатов смекнул, что к чему, и тихонько скрылся, не сочтя нужным предупредить тех, кто его кормил, поил и вел по жизни.

Конечно, он поступил правильно, но должен поплатиться за предательство.

Слово предательство вонзилось в мозг Шухарбаева, как степная колючка в пятку. Ведь в очень скором времени предателем будет объявлен он сам.

Спокойно! Не паниковать.

Шухарбаев вернулся к своей картине — единственной вещи в этом мире, которая представляла для него подлинную ценность. Паника, охватившая его, улеглась. Не зря он всю жизнь посвятил секретной службе, где, как говаривал родоначальник чекистов, важны чистые руки, горячее сердце и холодная голова. Руки за годы работы испачкались, сердце поизносилось и утратило молодой пыл, зато голова была в порядке и сидела пока что на плечах обладателя.

Итак, размышлял Шухарбаев, что мы имеем? Мы имеем змеиное гнездо, все обитатели которого разнесены в клочья. Подтверждением тому были спутниковые снимки, сделанные с помощью сверхмощных объективов ночного видения. Шухарбаев видел их собственными глазами и не сомневался, что от генеральского дома камня на камне не осталось. Это означало, что Умурзакова и Омарова вместе с их охранниками разнесло на клочки. Таким образом, главе нацбезопасности Казахстана ничего не мешало провозгласить это своей заслугой. Он вычислил участников заговора и беспощадно уничтожил их, о чем будет доложено президенту, как только Мустафа и его люди ликвидируют Курбатова. Конечно, были и другие пособники преступников, но все они умолкли навсегда стараниями московского гостя по фамилии Белов.

Вот оно, решение проблемы, единственная возможность выйти сухим из воды и даже заслужить благодарность Султанбаева! А президентский трон… шайтан с ним. Шухарбаев и без него проживет, пока есть высокий кабинет с любимой картиной на стене и душистой травой, веселящей душу.

Впервые за долгое время улыбнувшись, Шухарбаев пошел за своей заветной трубкой.

IV"

"Ночная степь — это когда вокруг темным-темно, а где-то вдали, у самой кромки горизонта, мерцают еле видимые огоньки, до которых дальше, чем до звезд над головой. Среди звезд одна движется — рубиновая. Это самолет, в котором дремлют люди, даже не подозревающие о твоем существовании. Еще на небе висит желтый серп месяца. Само небо выпуклое — исполинская черная чаша, накрывшая плоскую землю. Ни деревца, ни оврага, ни камня. Лишь голая ровная степь, которой ни конца ни краю. Жить здесь почти то же самое, что умереть. Но помирать было рановато.

Курбатов закашлялся, отстраненно прислушиваясь к хрипу в своей простуженной груди. Воспаление легких? Пустяки.