Туман над темной водой

А сделать хорошее он сам не позволяет.

– Прости, – покаянно сказал Веретьев и неловким движением приобнял девушку за плечи, притягивая к себе.

Она радостно и доверчиво прильнула к его широкой груди, втянула носом запах костра и мужской терпковатый аромат, присущий только одному человеку на всем белом свете. Александру Веретьеву. Обостренным чутьем Веретьев понял, что Таня блаженно закрыла глаза.

– Не бойся, – сказал он, чтобы она не успела придумать себе ничего лишнего. – Проблемы действительно есть, но не у нас. Завтра я всем все расскажу, и мы все вместе решим, что делать дальше. Одно я знаю точно: нужно найти Пашу. А остальное – как получится.

– Как получится, – рефреном повторила Таня, явно думая о чем-то своем.

– Иди спать. – Эта нежданная их близость вызывала досаду, потому что не входила в веретьевские планы. Еще с этой стороны осложнений не хватало. – Иди спать, Таня.

– А ты?

– А я буду дежурить. Вместе с Игнатом.

– Ага. Ты будешь дежурить, а он будет спать. – Девушка фыркнула, высказывая свое несогласие с таким положением вещей.

Веретьев был уверен, что его напарник вовсе не спит, слышал это по его дыханию, но смущать Таню не стал. Не нужно это, чтобы она знала, что ее очередная попытка его соблазнить в который уже раз провалилась на глазах у свидетеля.

– Ничего, я его разбужу, – сказал он, встал, рывком поднимая Таню, подтолкнул ее в сторону санитарной палатки. – Игнат, подъем.

Напарник завозился, делая вид, что действительно только что вынырнул из дремы. Все-таки хорошие ребята были в отряде, понимающие. Таня грустно улыбнулась, помахала рукой и удалилась. Ее ровная спина выражала разочарование и покорность. Покорность, черт ее побери.

– Слушай, командир, – подал голос Игнат, дождавшись, пока тоненькая фигурка исчезнет за задернувшимся пологом палатки, – а те двое, кого мы ждем, что мы о них знаем?

– Что они беглые зэки, – довольно нелюбезно ответил Веретьев, – или тебе их полную биографию знать интересно?

– Интересно, – кивнул Игнат. – И тебе, я полагаю, тоже. Надо же заранее составить хотя бы приблизительный психологический портрет. Если они рецидивисты со стажем, скажем, у каждого несколько ходок за убийство, то, значит, им человека прирезать – все равно что мне стакан воды выпить. А если они за кражу попались, так, может, беспредельничать и не станут. Понимаешь, о чем я?

В мирной, не экспедиционной жизни Игнат работал школьным психологом, и в его словах была логика. Веретьев даже снова разозлился на себя за то, что ему самому это не пришло в голову. А его же учили, что врага нужно знать в лицо еще до того, как он поднимет забрало.

– Я только знаю, что они сбежали из колонии на вертолете, – буркнул он. – Но ты прав.