Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

— Сукин ты сын, Тухольский! — воскликнул Алекс, когда Роберт вышел в салон, — Скажи честно, ты всех тут пере@рахал? — Говори тише. Если я скажу, что не всех, это испортит мою репутацию, — рассмеялся Роберт, — Ирма, которая сегодня бизнес обслуживает — жена пилота. Их не ставят на один рейс. Потому что у них четверо детей. Так что без намёков!

— Знаешь анекдот: В кабине самолета пилот не не выключил громкую связь, и говорил второму пилоту: "Сейчас выпью кофе, пойду и тра@ну стюардессу". В салоне все слышно, стюардесса краснея, роняет поднос и бежит в сторону кабины. А старый еврей с последнего ряда и говорит: " Дочка, не спеши, он же еще кофе не выпил!"

— Пей кофе, грешник, ещё шесть часов лететь. А вот стюардессу не обещаю, — Роберт, смеясь, похлопал друга по плечу.

В неспящем никогда Нью-Йорке грех не зарулить в какой-нибудь милый бар, где вечером живая музыка, а бармен отлично говорит по-польски, потому что его родители из Кракова.

Впрочем, ни Роберту, ни Алексу не приходилось испытывать сложностей с языком. В интернате вместе с математикой и физикой в их головы прекрасно вложили два иностранных языка. Английский и французский. А у Тухольского в арсенале имелся третий — русский.

— Панове угостят даму коктейлем?

Роберт заглянул за спину Красицкому. Голос принадлежал женщине неопределенного возраста. Можно было дать тридцать пять, а можно и пятьдесят. В тусклом свете не разобрать.

Но Роберт знал, кто это.

Марина Новак-Тухольская собственной персоной. Здесь в Нью-Йорке, почти ночью в баре. Она могла бы не узнать Алекса, того за эти годы раскормила жена. Да и волос на голове поубавилось. Но Марина явно не узнавала и Роберта. Просто среагировала на польскую речь.

Тухольский решил не претворяться, что он её не знает. Алекс, осмотрев женщину с ног до головы несколько раз, через минуту тоже признал в ней бывшую жену друга.

— Конечно, Марина, мы тебя угостим, — первый отмер Роберт, — Присоединяйся, — и сделал знак бармену.

Марина моргнула, будто смахивая с глаз пелену. — Роб? Ты? — Я, Марина. Совершенно точно я. И Алекс. — Алекс? Ой, какой ты толстый стал! — Ну, ты тоже не королева красоты, — отозвался Красицкий, впрочем, вполне беззлобно. — Как живёшь, Марина? Работаешь врачом? — Ох, неееет, Роб, ты же знаешь, что все эти зубы и челюсти не для меня. И потом мой польский диплом тут можно было сразу спустить в сортир. Подтвердить я его не смогла.

Марина взяла сигарету, Роберт подал зажигалку. Алекс посмотрел на друга вопросительно. Знал, что Тухольский не курит. Роберт пожал плечами, мол, просто ношу с собой зажигалку.

— Потом умер папа. Маме почти восемьдесят. Её не берут в социальный пансионат, говорят, мест нет.

Алекс поморщился. Они с женой забрали к себе его лежачую маму три года назад.