Цыганочка, ваш выход!

– Перестаньте, прошу вас… Сюда уже все смотрят! Сергей Николаевич, я ведь работаю, вечер ещё не закончен…

– Да какая у тебя тут работа?.. Толстомясых забавлять? Заплачу я за тебя! – снисходительно пообещал Штопор, вытаскивая из отвисшего кармана макинтоша скомканные червонцы. – Давай напоследок «Марусю», что ли, пущай мои мальчики потешатся – и поедем отседова.

– Это будет стоить полмиллиона, – со вздохом сказала Нина. Штопор немедленно попытался запихать указанную сумму за вырез Нининого платья, и ей стоило больших усилий отклонить руку вора и передать деньги Моне.

– «Марусю»… – попросила она музыкантов. На этот раз в зале было потише: гостям было интересно, чем закончится сцена. Нина вздохнула, с силой, настойчиво отстранилась от Штопора, взяла дыхание.

«Скоро домой», – думала Нина сквозь пульсирующий в висках жар. Скоро она окажется в своей комнате на Солянке, затопит печку в голубых и зелёных изразцах, ляжет на старую скрипучую кровать, подвинув к стене дочерей… Как они там, её девочки, спят ли спокойно?.. Может быть, ещё остался овсяный кисель… А нет, так она поест просто хлеба с чаем и заснёт. До следующего вечера ещё ужас как далеко. Утром она проводит Светку в школу, уберёт комнату, договорится о стирке белья, сходит за керосином… Примус отнести в починку… Если получится, заплатит Иде Карловне за её уроки с Машей… Та, конечно, будет махать прозрачными аристократическими руками и отказываться, но надо будет заставить взять. Машка сможет прекрасно играть на рояле, если постоянно заниматься…

Внезапно от дверей послышался такой страшный грохот, что певица на миг перестала слышать и аккомпанемент, и свой собственный голос. Уверенная, что один из пьяных гостей уронил, пробираясь к дверям, стул или собственного дружка, Нина скосила глаза на вход, загороженный пыльными портьерами. И, ошеломлённая, увидела быстро входящих и рассыпающихся вдоль стен людей в кожаных куртках.

– Всем оставаться на местах! Не двигаться, граждане! – прозвучал спокойный голос, отчётливо слышный в застывшем зале. Испуганно звенькнула гитарная струна за спиной у Нины.

– Антонина Яковлевна, лучше ложитесь на пол! – услышала она шёпот гитариста. Перепуганная Нина уже готова была выполнить этот совет, когда почувствовала себя плотно притиснутой к чему-то шершавому и дурно пахнущему. Горло словно пережали железной кочергой. Еще ничего не поняв, Нина вскрикнула, но шею стиснули ещё сильней.

– Молчи, лахудра… – прошипел ей прямо в ухо сиплый голос Штопора. – Молчи, шлёпну, как цыплака…

«Господи, девочки… Дома девочки одни…» – метнулась в голове паническая мысль. Как ни была растеряна Нина, она всё же попыталась вырваться из рук Штопора, но в спину ей с силой ткнулось что-то твёрдое, холодное.