Пламя и цветок

У Брэндона перехватило дыхание, он побледнел, задрожал и тут же проклял себя за то, что так увлекся этой девчонкой. Ей удавалось вызвать у него в душе настоящий хаос. Он чувствовал себя так, словно вновь стал юношей, еще не познавшим женщину. Он то задыхался от жара и обливался потом, то дрожал в ознобе, и это было отнюдь не свойственно ему, привыкшему обращаться с женщинами с легкостью и беспечностью, заставлять их потакать своим желаниям, любить их ради собственного удовольствия. Теперь он едва сдерживался, чтобы не обнять эту девчонку. Куда девались его холодная расчетливость, его сдержанность? Неужели все это улетучилось в открытое окно еще в тот момент, когда он клялся, что никогда не будет относиться к Хэзер так, как к жене? Он желал Хэзер всей душой с первой минуты, как увидел ее, даже тогда, когда считал, что больше никогда не увидит ее.

Что с ним произошло? Ведь Хэзер так молода, она едва способна выносить его ребенка. Ей следовало бы сейчас жить под материнским крылом, а не готовиться самой стать матерью.

Но Брэндон не мог обманывать себя: он хотел любить ее. Он желал ее немедленно, он не мог больше сдерживаться или ждать другого случая. Как долго он сумеет терпеть ее присутствие рядом, видеть, как она раздевается, и подавлять желание одним махом сорвать с нее платье и удовлетворить свою страсть?

И все-таки он не должен любить ее, как бы он того ни хотел. Он не мог изменить своему слову. Он поклялся, что Хэзер поплатится за шантаж, и ей придется поплатиться! Еще никому не удавалось обвести его вокруг пальца. Некий демон в душе Брэндона разжигал его ярость, и этим демоном была гордость.

Хэзер — всего лишь женщина, такая, как все остальные. О ней можно забыть — Брэндон знал, что забыть можно о чем угодно.

Но Хэзер была совсем иной, и было бы несправедливо отрицать это. Другие женщины охотно сближались с ним в любовных играх, зная, на что идут. А эта девушка была невинной, лишилась девственности по досадной случайности и ничего не знала ни о мужчинах, ни о любви. Теперь она стала его женой, носила его ребенка, именно поэтому она уже была для Брэндона не такой, как все. Как можно забыть о собственной жене? Даже расставшись с ней, он не избавится от воспоминаний. Будь Хэзер дурна собой, Брэндон мог бы выбросить эти воспоминания из головы. Но что делать, если она прекрасна, желанна и будет постоянно находиться рядом с ним?

Прежде чем Брэндон нашел ответ на свои вопросы, экипаж остановился перед постоялым двором. Уже стемнело, из дома слышались смех и пение, а жена мирно спала, положив голову на плечо Брэндона.

— Хэзер, — негромко пробормотал он, почти касаясь губами ее волос, — может, тебя отнести в комнату?

— Что? — сонно спросила она.