Пламя и цветок

Она устроилась в огромном кресле и задумчиво уставилась на языки пламени. Вздохнув, она вновь вспомнила, что Брэндон вернется через несколько дней. В своем кратком письме Хэзер он был резок и деловит и упомянул только приблизительный день возвращения.

Что это за человек? Способен ли он быть более мягким или только еще более жестоким? Может, он уже нашел себе развлечение там, на севере? Ведь не случайно с первого дня он отвел ей другую постель, и даже другую комнату…

«Он и прежде с трудом выносил меня рядом, — печально думала она. — А теперь я подурнела, распухла и стала такой неловкой, что похожа скорее на гусыню, чем на женщину. Я не могу винить его за неприязнь».

Она откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза.

«О, Брэндон, если бы я могла быть более нежной, когда у меня был шанс! Может, ты позволил бы разделить твою постель и чувствовать рядом твое тепло. Тогда я была бы уверена, что сейчас рядом с тобой никого нет».

Она вновь взглянула на огонь, и в ее душе внезапно вспыхнул гнев.

«Какую потаскуху он выбрал себе, чтобы провести время? Может, там, на севере, его согревает нежное, ласковое существо?»

Ее гнев немного утих. «Если бы я знала, что судьба потребует уплаты моей невинностью, я пожелала бы никогда не видеть эту землю, этот дом и всех милых и приветливых людей, с которыми познакомилась здесь. Но теперь уже ничего не поделаешь. Когда родится ребенок и я вновь стану прежней, я попытаюсь сделать все возможное, чтобы добиться внимания мужа».

Она обхватила себя за плечи и погрузилась в воспоминания: о постоялом дворе, где однажды он был таким внимательным, почти нежным, о корабле, где он бережно ухаживал за ней. Даже при встрече с Луизой он отражал ее самые жестокие удары и разыгрывал влюбленного мужа.

«А что, если под своей хмурой усмешкой он скрывает чувства ко мне? — вдруг подумала она. — И может, если я буду нежной преданной женой, он полюбит меня? Дорогой мой, любимый, станешь ли ты мне настоящим мужем, будешь ли любить меня больше всего на свете? Господи, как бы мне хотелось, чтобы из всех женщин мира для него существовала только я!»

Дрова в камине догорали. Хэзер поднялась и вновь застыла возле огромной и манящей постели.

«Клянусь тебе, ложе, вскоре я вновь буду спать здесь. Ты не останешься одиноким: я сделаю все, чтобы разделить тебя с ним, чтобы стать любимой, чтобы меня любили так, как любят других. Да, он покорится, и время будет мне союзником. Мое терпение залечит все кровоточащие раны, пока они не исчезнут, и он будет стремиться к моему утешению и моей любви».

Хэзер вздохнула и вернулась в гостиную. Теперь она думала о своей комнате только как о гостиной, временном прибежище, которое она занимает до тех пор, пока не вернется на свое законное место. Забравшись в постель, она быстро заснула.