Пламя и цветок

Конечно, женитьба для капитана — только помеха.

Джефф испытал истинное удовлетворение, увидев недоумение на лице Брэндона. Закончив завтрак, он вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула.

— И я выясню, в чем тут дело, — пробормотал он. Прежде чем Брэндон успел ответить. Джефф поднялся и вышел, оставив брата теряться в догадках.

Багаж был уже погружен, и Джордж устроился рядом с Джеймсом на козлах, щурясь от яркого утреннего солнца. Оба брата стояли у экипажа, когда на веранде появилась Хэзер. Она взглянула на Брэндона, кутаясь в шаль.

— Надеюсь, поездка будет удачной, Брэндон, — негромко произнесла она. — Постарайтесь вернуться как можно скорее. Брэндон шагнул к ней, но тут же, помрачнев, застыл на месте. Какое-то мгновение постояв так, он чертыхнулся и быстро направился к экипажу.

Джефф проследил, как ландо удаляется по дубовой аллее, поднялся по ступеням веранды и подошел к Хэзер.

— Наберитесь терпения, тори, — проговорил он. — Он совсем не так глуп, как кажется.

Хэзер ответила ему дрожащей улыбкой, повернулась и с тяжелым сердцем вошла в дом.

В последующие дни она не давала себе времени задуматься. Она нагружала себя важными и незначительными делами, отдавала распоряжения по ремонту детской и гостиной, выбирала материалы для новых драпировок, штор и обоев. Устав от суматохи, она садилась шить детскую одежду и одеяла. Только ночью, ложась в постель Брэндона и слегка проводя пальцами по резной спинке кровати, Хэзер думала о том, каким одиноким стал без него Хартхейвен.

Брэндон вошел в зал постоялого двора, снял пальто и шляпу и повесил их на стул, не заметив Джорджа, сидящего неподалеку с кружкой эля. Брэндон заказал ужин и в ожидании его рассеянно потягивал мадеру, погруженный в собственные мысли. В этот момент дверь открылась и в зал вошло многочисленное семейство. Все члены его выглядели болезненно худыми и были слишком легко одеты для холодной зимней погоды. Брэндон наблюдал, как дети и их мать жмутся у камина, стараясь согреться, а глава семьи беседует с хозяином постоялого двора. Брэндон заметил, что женщина не старше его самого, но ее лицо покрывали морщины, щеки ввалились, а красные обветренные руки свидетельствовали о тяжелом труде. На ней было поношенное платье, на котором уцелела всего одна пуговица. Но ее платье, как и одежда детей, несмотря на ветхость, было опрятным. Женщина положила на колени своего младшего ребенка, второй, постарше, уцепился за ее юбки. Старший из десяти детей, мальчик лет двенадцати, стоял подле матери, держа за руку сестренку, а остальные дети следили, как служанки разносят полные подносы еды. При виде такого изобилия огромные голубые, одинаковые у всех детей глаза широко раскрылись.