Пламя и цветок

Она опустила голову, бессознательно прикоснувшись пальцами к почти забытой броши. Брэндон внезапно вспомнил, что сегодня Рождество, смягчился и пожалел, что расстроил жену.

— Дорогая моя, — ласково заговорил он, опустившись на колено рядом с ее креслом, — мне нравится твой подарок, я буду с гордостью носить его, помня о твоем искусстве, но я не беден и не могу допустить, чтобы моя жена продавала торговцам одежду, словно какая-нибудь крестьянка. У меня есть деньги, и ты можешь распоряжаться ими, как пожелаешь. — Он поставил Хэзер на ноги и обнял ее, на мгновение прижав к себе. — Не надо слез — ведь сегодня Рождество. У тебя может покраснеть лицо.

День был дождливым, в доме стояла тишина, большинство слуг были отпущены. Джефф отправился в Чарльстон поздравить своих знакомых, но обещал вернуться к ужину. Брэндон сам развел огонь в камине в гостиной, устроился на полу рядом с креслом Хэзер, прислонившись к ее ногам, и читал ей «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Хэзер слушала и шила одежду для ребенка, слегка посмеиваясь, когда Брэндон менял голос, изображая героев. Перед камином лежало огромное березовое рождественское полено, принесенное вчера Джеффом и Этаном. Полено было украшено двумя большими свечами, сосновыми ветками и бумажными цветами и перевито красными лентами.

Наконец он закрыл книгу, принес шахматы и принялся обучать ее игре. Она сразу же запуталась в ходах фигур и рассмеялась, вызвав улыбку Брэндона. Приближался вечер, и Хэзер пошла переодеться. Через некоторое время она спустилась вниз в темно-зеленом бархатном платье с приколотой на груди брошью. Брэндон поцеловал ей руку и окинул ее восхищенным взглядом.

— Красота этой броши не идет ни в какое сравнение с вашей, мадам, — с усмешкой пробормотал он.

Он налил Хэзер бокал мадеры, и она с улыбкой приняла его.

— Боюсь, что вы просто хотите утешить меня после моего позорного поражения в шахматах.

— Ты слишком подозрительна, дорогая. Напрасно ты мне не доверяешь, я всего лишь говорю то, что вижу, и не только я.

Хэзер подошла к окну и вгляделась в темноту. В кронах деревьев завывал ветер, капли дождя монотонно стучали по крыше. Но внутри, в гостиной, приветливо потрескивал огонь, ярко горели свечи. Хэзер подумала, что этот день она запомнит навсегда. Брэндон подошел к ней.

— Я люблю дождь, — задумчиво произнесла Хэзер, — особенно вот такой — настоящий ливень, тогда дома кажется особенно уютно. В такой дождь отец оставался со мной, может, именно поэтому я люблю такую погоду. Я никогда не боялась ни дождей, ни гроз.

— Должно быть, ты очень любила своего отца.

— Да, он был хорошим, и я любила его, но каждый раз боялась, когда он уходил и оставлял меня одну. — Она усмехнулась. — Папа часто говорил, что мне недостает смелости.