Пламя и цветок

Брэндон терпеливо позволил ей это сделать, но за оставшуюся часть пути больше не вымолвил ни слова, сидя в глубокой задумчивости. Он остро чувствовал близость Хэзер, прижимавшейся к нему при покачивании экипажа. Свежий аромат мыла и розовой воды, исходящий от нее, кружил Брэндону голову, сбивал с мысли.

Мадам Фонтено приветливо встретила их у двери лавки и сразу провела в примерочную.

— Все будет сделано к сроку, капитан Бирмингем, — заверила она. — Дела продвигаются гораздо лучше, чем я ожидала. Мы успеем закончить вовремя.

— Отлично, мадам, — кивнул Брэндон, усаживаясь в предложенное кресло. — Через неделю мы отплываем.

Женщина рассмеялась.

— Не тревожьтесь, месье. Я не допущу, чтобы вы уплыли без одежды для мадам.

Пока портниха расправляла сметанное платье, Хэзер подошла к Брэндону, повернулась к нему спиной и пригнула голову, ожидая, что он поможет ей расстегнуть платье. На его лице промелькнуло странное выражение, пальцы двигались медленнее, чем обычно. Хэзер сняла платье, и мадам Фонтено помогла ей надеть новое.

— Как хорошо, что этот фасон уже вошел в моду! — заметила женщина. — Даже через несколько месяцев вы сможете надеть эти платья. У них завышена линия талии, а юбка достаточно широкая.

Брэндон внезапно нахмурился и взглянул на живот жены. Сегодня на несколько минут он совсем забыл о ее положении и обстоятельствах их брака.

— Как вам нравится это платье, месье? — Мадам Фонтено перешла к следующему наряду. — Чудесный цвет, не правда ли?

Брэндон обвел взглядом стройную фигуру жены, почти не замечая розовое платье, и, кивнув, отвернулся.

Хэзер разговаривала с мадам, а Брэндон исподтишка наблюдал за ней. Бретелька съехала с плеча Хэзер, но она, по-видимому, не заметила этого. Брэндон увидел ее грудь, открытую почти до соска, гладкую кожу плеча и заерзал в кресле, чувствуя, что это зрелище оказалось для него слишком возбуждающим.

— А вот это черное — мое любимое платье, месье, — заметила портниха несколько минут спустя, помогая Хэзер надеть очередное сметанное платье. — Кроме вас, месье, никто не назвал бы черный цвет элегантным. Мадам выглядит просто великолепно, вы согласны, месье?

Брэндон пробормотал в ответ нечто невразумительное и снова заерзал в кресле, покрываясь испариной. Совсем недавно, на постоялом дворе, он чуть было не изменил своему слову. Малейшей случайности хватило, чтобы он забыл о своей гордости и клятве. Он мог бы схватить Хэзер в объятия и унести ее в постель — никто и ничто не помешало бы ему. И теперь, глядя, как Хэзер раздевается и одевается, он едва держал себя в руках. В его душе гордость и страсть вели отчаянную битву, и исход ее был пока неясен.

Усмехаясь, он сдул пылинку с сюртука и отвернулся, не в силах больше видеть, как Хэзер вновь снимает платье.