Аленький цветочек

Он успел выбросить белый пластиковый стаканчик, но здесь было светлей, чем в тени под кустами акации, и Рита смогла рассмотреть на нём тёмную тенниску с крылатым контурным силуэтом и пламенеющими цифрами: 666. Она вспомнила, что не так давно видела подобную, но вот где?..

Третий парень озабоченно пробежал мимо, направляясь к кустам. Наверное, хотел лично проконтролировать, как идёт грызня и с каким счётом побеждает нечистопородного его супербоец.

Между тем Рите зажали рот и деловито задрали к самому горлу её лёгкую майку, под которую, ввиду тёплой погоды, она даже вечером ничего не надела. Паскудные руки пробежались по мгновенно взмокшему телу, потом в них возник вынутый из кармана аэрозольный баллончик. Он зашипел, плюясь резко пахнущей, флюоресцентно-красной струёй, и на Ритиной коже начала вырисовываться первая из трёх сатанинских шестёрок.

За этот крик её ударили кулаком, ударили грубо и беспощадно, так, что сразу отнялась половина лица и стало нечем дышать. Шуточки кончились: она услышала ругань и увидела лезвие ножа, мелькнувшее перед глазами.

– Чейз!.. – успела она всё-таки крикнуть ещё раз. Потом рот ей снова зажали.

Из кустов долетел пронзительный собачий вопль. Так, силясь вырваться из зубов победителя, кричит поверженный в жестоком бою. Визг оборвался, и Рита ещё увидела, как на утоптанном пятачке возник третий носитель адской эмблемы, а за ним – вздыбленный в высоком прыжке – чёрный в свете далёких фонарей – силуэт могучего пса. Он показался Рите невероятно огромным.

Новый удар, и больше она не видела уже ничего.

Первый сон Виринеи Павловны

Ночью Виринее приснился странный сон. Странный уже тем, что это был «сон во сне». Как будто она прикорнула у подножия огромного замшелого валуна… и перенеслась во времена стародавние, когда у русских еще были свои Боги, русские Боги, когда ещё не посрамил чести прадедовской душегуб и насильник Владимир…

Ещё одна и ещё большая странность заключалась вот в чём. Лет этак десять назад, когда в стране начало набирать силу возрождённое Православие, параллельно всеобщей моде на христианство (а скорей уж – не параллельно, а перпендикулярно, из понятного чувства противоречия) возникла тьма-тьмущая всяких неоязыческих групп во главе с ужасно продвинутыми вожаками. Эта публика брала себе древнеславянские псевдонимы, кроила костюмы со «строго засекреченной» вышивкой и, главное, деловито публиковала о своей вере брошюры. Столь же агрессивно-напористые, столь же проникнутые бессмертным «кто не с нами, тот против нас», как и попадавшиеся Виринее церковные публикации, как и прежде того – коммунистические, ещё хранившиеся у родителей.

Виринея была девочка умная и стадным инстинктом не особенно обременённая.