Аленький цветочек

– Будут тебе, лейтенант, документы… – Он неспешно вылез из джипа и, показав пунцовую книжицу с хорошо известной аббревиатурой из трёх букв, коротко и властно махнул рукой: – Товарищ капитан! Ко мне! Это ваш подчинённый? Как думаете, не тяжелы ему офицерские погоны? А?

Когда Ивану было надо, он производил очень тягостное впечатление на окружающих, и теперь наступил как раз такой момент.

– Мой, товарищ подполковник, мой… – Милицейский капитан, посмотрев на скудинскую ксиву, вытянулся и отдал честь. – Молод, горяч, не обижайтесь. Простите засранца.

Конфликтовать с питерским подполковником ФСБ ему сейчас хотелось меньше всего на свете.

– Ладно, сынок, живи. В следующий раз нюх не теряй… – Тут замерший лейтенант выдохнул, а Кудеяр убрал документ и снова повернулся к капитану. – Никак розыскные у вас? Что случилось?

– Побег. Групповой. – Капитан сунул в рот травинку. – Со строгача рванули… Эй, Семён, в ориентировке-то что там?

– Здравия желаю! – Конвойный прапор подошёл вразвалочку, не вынимая папироски изо рта, махнул рукой: – Эй, Сердюков, ко мне! Изложи ориентировку на розыск.

Ему явно нравилось изображать начальника. Важного и сурового.

– Товарищ прапорщик! Ефрейтор Сердюков по вашему приказанию прибыл! – Боец-«вэвэшник» вырос словно из-под земли, глаза были весёлые, веснушчатый нос лупился. – Докладываю: групповой побег из зоны строгого режима, девять человек, три автомата Калашникова, шесть магазинов. Все – рецидивисты. При задержании особо опасны.

– Всё, свободен. – Прапорщик отвернулся, щёлкнул зажигалкой, запаливая потухшую «Приму». – Ухари ещё те. «Попку» на вышке взяли электродом, разводящего с другим часовым – вчистую пиками. Дорожку отхода присыпали махоркой, собаки след не взяли… Вот так, в таком разрезе.

– У них три «Калаша», а вы торчите тут на виду, как три тополя на Плющихе? Не боитесь, что саданут в упор из-за кустов и с приветом отчалят на «жигулёнке»? – Скудин издевательски хмыкнул и неторопливо полез в джип, ворча: – Не засада, а балаган на асфальте.

По пути на базу их тормозили ещё дважды, затем, слава Богу, «Хаммер» свернул на грунтовку. Дальше поехали без препон – в тайге прокурор медведь, а ему не до беглых зэков.

В лагере дело шло к обеду.

– Эй, Додикович! Принимай! – Скудин по-быстрому сдал деньги и харчи, вернул «Хаммера»… и вдруг понял: в лагере чего-то не хватало. Чего-то очень привычного, хотя и противного… Он насторожился и долю секунды спустя понял, чего именно. Звуков музыки. Да и самого Эдика – не видно, не слышно…

«Может, зря я погорячился, утопил этот чёртов караоке… – Воображение успело подсунуть Скудкну видение генеральского отпрыска, повесившегося на осине.