Аленький цветочек

– Премию дадут? – деловито осведомился Гринберг. – Нобелевскую?

– Её, – пообещал Глеб, – назовут нашими именами. Останемся в веках.

– Нет, лучше наличными, – не сдавался Гринберг. – Я слышал, что по крайней мере за обнаружение натуральной оспы…

– Тьфу на вас! – чуть-чуть смягчился профессор. – Ладно, хватит болтать. Собирайтесь, дальше пойдём.

– Вот так всегда, – заныл Женя. – Мне знакомый медик со «Скорой» рассказывал. Вызвали их к больному, они посмотрели и ахнули – как есть оспа, ну все симптомы прямо по учебнику. У нас в Питере, между прочим, не в захолустье каком… Сообщили куда следует, сами уже к халатам кармашки для долларов пришивают… А больного у них забрали – и всё. И больше ни звука. Вот так всегда с нашим братом…

– Да ну тебя, Додикович, последний аппетит отобьёшь. – Виринея со вздохом встала и подняла с земли рюкзачок. Лёгкая рубашка на ней совершенно промокла от пота. – Иван Степанович, у вас тут всегда такое пекло?.. Заполярный круг называется!

Солнце в самом деле казалось огромным раскаленным блином в безоблачном небе. Недвижимый воздух был ощутимо плотен, отдавал густым лесным духом, ароматами верхового болота, разогретым гранитом. Даже не верилось, что дело происходило гораздо севернее места, которому, как гласила легенда, ещё Пётр Первый за суровый климат дал название Кемь – по первым буквам известного русского выражения.

Как всё-таки много зависит от морального состояния. Если бы Чёрная тундра подарила хоть мало-мальский отблеск удачи, ноги сами понесли бы учёных вперёд. А так… Немедленно навалилась усталость, и блистательные надежды, с которыми ехали сюда из Петербурга, начали казаться несбыточными и наивными. А вся экспедиция – злой насмешкой судьбы.

«Отрицательный результат – тоже результат, – твердил про себя Веня Крайчик. – Только не раскисать!»

«У всех случаются неудачи, – мысленно вторил ему Альберт. – Значит, в другой раз повезёт. И вообще, только начали…»

«Вот такой ширины!» – сердито передразнивала Гринберга Виринея. – А если эта чёртова полоса с тридцатых годов взяла да и расползлась?»

Наконец вышли на берег священного для саамов озера Сейдъявр. Здесь устроили получасовой привал.

– Ну и Ташкент! – Альберт сбросил рюкзак, без сил вытянулся на песке.

Лев Поликарпович сел на камень у самой воды, подумал о чём-то, снял кроссовки, попробовал ногами воду. И остался сидеть на тёплом валуне, стараясь не показывать, насколько устал. Его здоровая ступня была лягушачье-бледной, как у всех горожан. На больной ноге весь подъём состоял из грубых рваных рубцов, нога выглядела отёкшей.

– Видел когда-то карикатуру, – сказал Веня. – Лежат на лесной поляне двое туристов, оба придавленные гигантскими рюкзаками.