Аленький цветочек

«А я тут при чём?! – мысленно рассвирепел Кудеяр. – Твои проблемы, ты и…»

– Не буду утомлять подробностями, но надо бы ему, подполковник, на воздух. Не в Чечню, конечно… – Генерал вспомнил собственную неудачную шутку и ещё круче свёл тяжёлые брови. «Конечно», – подумал Иван. А Владимир Зенонович продолжал: – Просто… по-спартански, знаешь, по-суворовски, чтобы, как говорится, в здоровом теле здоровый дух… А то что-то засиделся он у меня в городе, сам понимаешь, переходный возраст, акселерация… искушения всякие… Мужской пример нужен. Возьмите-ка его с собой на Кольский, а я американцам устрою такой зелёный свет, что этот их реликт позеленеет.

Лицо девятизвёздочного светилось сумасшедшей надеждой.

– Всемерно рад помочь, товарищ генерал армии. – Скудин кивнул и тоже решил пошутить: – На время экспедиции будет сын полка.

– Ну-ну. – Расплывшись в улыбке, генерал поднялся и от души пожал Скудину руку. Кудеяр, как полагалось, вскочил, и серебряный череп весомо приложил его по и так уже изрядно намозоленным частям анатомии. Обрадованный Владимир Зенонович ничего не заметил. – Я, подполковник, на тебя очень надеюсь…

«Ох». Иван, конечно, мигом заподозрил, что генерал чего-то крепко недоговаривал… Ну да где наша не пропадала. Довести до потребных кондиций барского отпрыска – это гвардейскому спецназу раз плюнуть. Ну там, два раза.

Генерал, однако, смотрел на него, как смотрят на камикадзе.

Воздух в любом аэропорту совершенно особенный. Как, впрочем, и на вокзале. Он пахнет дальними странствиями. В нашем Отечестве аромат дальних стран, особенно в летнюю пору, представляет собой сложную смесь эманации разогретого солнцем гудрона, кожи чемоданов, человеческого пота, нетерпения и волнения. Плюс запахи съестного, волнами наплывающие со стороны многочисленных буфетов и ресторанов.

Сквозь автоматические двери порциями врывался горячий июньский ветер и вместе с ним – оглушительный рёв самолётных турбин. Вдоль стоек регистрации с жужжанием скользила моечная машина, направляемая пожилой тёткой в синем халате. Сколько профессору Звягинцеву приходилось летать – в любом уголке необъятной страны аэропортовские Бабки-Ёжки, всё равно, механизированные или нет, обязательно стартовали именно с того угла, где скапливалось наибольшее количество пассажиров и их багажа. А то как же. Скандал, крик, возмущённое потрясание шваброй: «Для вас, проклятых, стараюсь!» Всё развлечение.

На сей раз тётку ожидала досадная неудача. Объявили регистрацию на мурманский рейс, и профессор со спутниками оказались как раз в голове очереди.