Цветная музыка сидхе

Только один. Реши сама, что именно ты хочешь. И эту вещь не должны видеть окружающие».

— Тогда — это украшение.

И лишь озвучив свое решение, я дрожащими пальцами нажала на замочек и раскрыла медальон.

Как я и подозревала, внутри оказалась миниатюра. Совсем крохотный семейный портрет: красивая светловолосая пара и весело улыбающаяся девчушка с маленькой родинкой над верхней губой.

Мои дед, бабушка и их дочь — Альенда.

Я невольно улыбнулась, слушая такие трогательные милые подробности. Сложно вообразить, как давно это было. И вот эта дивная красавица, мама Альенды, моя бабушка, когда-то тоже была маленькой девочкой, огорчавшейся, что ей не досталась маленькая фамильная родинка над верхней губой.

Бережно закрыв крышку медальона, я надела его на шею и спрятала под одежду. А потом легкий шепот, буквально несколько слов, и никто, кроме того, кому я сама покажу это украшение, не увидит и не догадается о нем. Теперь я умела так делать.

Не знаю, сколько еще я гуляла по застывшему во времени и пространстве городу. Ни жажды, ни голода, ни усталости я не чувствовала, как не появлялось и иных физических потребностей.

Возникало ощущение, что я сама тоже пребываю в стазисе или в некоем небытии, при этом двигаясь, дыша, мысля и разговаривая.

— Мне пора, — в какой-то момент приняла я решение возвращаться.

«Уверена? Ты можешь остаться на столько, на сколько пожелаешь».

— Меня ждут, Силиария. К тому же старейшины Тьяринды подсунули нам следящий амулет. Я не хочу отсутствовать слишком долго, ведь моим спутникам тяжело будет прикрывать это.

«Ох, малышка! Ну-ка, подумай! Как ты можешь поступить?»

Я остановилась, уставившись на ярко-синие ставни дома, мимо которого шла в этот момент. Как я могу поступить? Но разве?..

«Конечно. Это ведь недолгий период, и ты ничего не изменишь».

Неверяще покачав головой, я двинулась в сторону тонкой пленки защитного купола. Там, снаружи, меня ждут Ирма и Рас. А я даже не представляю, сколько часов или суток прошло на самом деле. Ведь в застывшем в стазисе городе временные потоки текут иначе.

«Прощай, маленькая сидхе. Рада была познакомиться с тобой. Больше не приходи. Здесь уже нет и не будет жизни, а у тебя свой путь. Всё, что требовалось и в чем ты нуждалась, я тебе дала».

— Мы больше никогда не встретимся, Силиария? Да? — спросила я то, что мне и так было известно.

Да, я знала. Наши судьбы больше не пересекутся, я никогда не вернусь на родину своего народа.

«Не перестарайся, тщательно взвесь всё. Найди важный момент. Ключевую точку».

— Да, я помню. Но если я всё забуду, как ты говоришь, то как пойму, что именно этот момент — ключевой?

«Ты всё осознаешь, когда он наступит, — с грустью отозвалась она. — Прощай».