Какого цвета убийство?

Кивнув, Фредрик схватился за блокнот и ручку, выдавив только:

Ни слова не говоря о том, чем занимается их компания, начальник службы безопасности описал, как Свартлинг эффективно, железной рукой создал на предприятии выдающуюся корпоративную культуру.

– Базовые ценности выбиты в камне, – заявил Жигарра. – Честность, коммуникация, ответственность.

Журналист строчил в блокнот так, словно от этого зависела его жизнь.

– Например, честность, – продолжал Бобби. – Недостаточно просто сказать, что мы должны быть честны друг с другом. Прежде нужно договориться, что в действительности мы имеем в виду под честностью. В данном случае: всегда во всех ситуациях говорить правду. Иного пути нет.

– Но ведь правда бывает опасна, – осторожно возразил Фредрик. – Например, она может повредить отношениям. Ведь не все ее выносят.

Жигарра ухмыльнулся.

– Тому, кто не выносит правды, у нас делать нечего.

Это звучало как констатация факта. Вполне справедливая, надо сказать.

– А как это связано с Лукасом Свартлингом?

Гигант поправил запонку на манжете неожиданно элегантным движением.

– До того, как пришел Лукас, царило положение, более всего смахивающее на войну. Все воевали против всех, никакие решения не принимались. Он заставил нас выбрать сторону. Принять всеобщие непреложные ценности. Он объединил нас, так что мы в последнюю минуту смогли отвоевать рынок у конкурентов.

– Вы его очень уважаете, – подметил журналист.

– Еще бы. Если б не он, я сейчас, скорее всего, был бы мертв.

– Страшно подумать. Так, а если вдруг кто-то не желает играть по этим строгим правилам…

– На отступников мы не смотрим сквозь пальцы. Здесь мы работаем друг ради друга. Тот, кто не готов постараться ради другого, у нас надолго не задержится.

– Что вы имеете в виду?

Жигарра провел пальцем по шее слева направо и ухмыльнулся. Очень смешно.

– Ну правда, что вы имеете в виду?

– Если я прямо сейчас расскажу тебе, что мы делаем с отступниками, придется тебя убить.

Журналист замер, но потом попытался рассмеяться, быстро что-то черкнув в блокноте. Смех прозвучал сухо и вымученно. Бобби Жигарра тоже захохотал, и, когда они расстались, эхо этого хохота еще долго звучало у Фредрика в голове.

Габриэль Хельмарк оглядел зал заседаний. Понедельник, на часах – пять вечера. Несколько раз ему приходилось переносить совещание, пока все не улеглось.

Сундстрём смотрел на него.

Корель смотрел на него.

Нильсон смотрел на него.

Нина сидела и что-то писала, пару раз бросив на комиссара короткий взгляд.

Каждый из них слышал, как Эва Аксберг кричала: «Убийца!» Никто ничего не говорил, но все понимали: она имела в виду вовсе не снайпера, который выпустил пулю в голову ее мужа.

Стрелок лежал, укрывшись за строительной сеткой, натянутой на реставрируемом доме.