Какого цвета убийство?

На самом деле оба они принадлежали к одному поколению, выросшему на улицах Стокгольма семидесятых годов. Никаких банд мотоциклистов – зато отличная рыбалка на озере Меларен.

Границы стали размываться.

Мари Роос не могла проглотить ни кусочка. Еда не шла дальше языка: сколь тщательно бы она ни пережевывала пищу, все превращалось в картонку и прилипало к нёбу. Проклятое письмо Мари засунула под одежду, чтобы оно не попалось на глаза кому не следует. Теперь оно давило на живот, словно было пухлым, как томик Бодлера, жгло кожу и напоминало ей о том, что она смертна.

Юнас по своему обыкновению с аппетитом накинулся на ужин. Он до сих пор так и не освоил столовый этикет, хотя они вместе уже восемнадцать лет. Никогда не ждал, пока все положат себе еду, облизывал нож. Ставил локти на стол. Не знал, в какой бокал наливать красное вино, а в какой – шампанское, и не видел ничего предосудительного в том, чтобы плеснуть (именно плеснуть!) себе к стейку немного шардоне.

Поначалу это раздражало ее. И еще больше раздражало мать. «Почему он не может есть как все приличные люди? Ты только посмотри, как он держит бокал! Пещерный человек справился бы лучше!» Защищая Юнаса перед родителями, Мари в глубине души соглашалась с ними. Но она любила его и прощала ему такое поведение. Своего рода, он и правда был выходцем из «пещеры». У него в детстве были совершенно иные условия и правила взросления, чем у нее.

Сейчас она смотрела на него, когда он подливал себе еще соуса, хотя в тарелке уже образовалось море. Ей было все равно. Его губы шевелились, и Мари понимала, что он говорит не переставая. Говорит прямо сейчас, поглядывая в ее сторону. Больше за столом никого не было, и ей следовало бы послушать мужа. Однако ни одного слова не долетало до ее сознания. Наверное, речь идет о работе.

Юнас стал генеральным директором в одной из фирм ее отца и трудился не покладая рук, чтобы доказать, будто он – достойная пара дочери владельца. Мари никогда не работала. Не то чтобы считала себя слишком благородной для труда – она никогда не валялась целыми днями в кровати. Но разговоры о слиянии предприятий, об экономическом росте или крахе, о расходах и прибылях с детства нагоняли на нее скуку.

– Здорово, – автоматически проговорила она.

Юнас кивнул и продолжил говорить, одновременно жуя. Мари опустила глаза в свою тарелку, чтобы не видеть, как изо рта у него вылетают крошки. «Никогда – слышишь меня – никогда не смей говорить с набитым ртом. И держи спину ровно. Ешь маленькими кусочками!» – прозвучал в ее памяти голос матери. Ей тогда было от силы пять лет. Юнаса такому никогда не учили, зато в свои пять он уже ловко открывал банки с пивом для отца.

Мари немного повернулась на стуле, и злосчастное письмо впилось в кожу уголком конверта.