Сияющая цитадель

Позвольте вам напомнить, что вы не только служите, но и живете на свете с моего соизволения. Министр внутренних дел виновен в государственной измене. Заметьте, что никакого суда не было. Колата виновен, потому что я говорю, что он виновен. — Сарабиан помолчал, осваиваясь с новой мыслью. — Моя власть в Империи безгранична. Я — и правительство, и закон. Мы намерены подробно допросить Колату. Внимательно слушайте его ответы, господа. От того, что он скажет, зависят не только ваши посты в правительстве, но и ваша жизнь. Министр иностранных дел Оскайн допросит Колату — не о его вине, которая уже установлена, но о его сообщниках. Мы намерены выяснить все раз и навсегда. Можешь начинать, Оскайн.

— Слушаюсь, ваше величество.

Оскайн поднялся и молча ждал, пока Сарабиан вновь усядется на трон. Министр иностранных дел облачился в мантию из черного шелка, и этот выбор был не случаен. Черные мантии в Тамуле встречались редко, однако встречались. Судьи и имперские прокуроры, например, всегда одевались в черное. Черный шелк прекрасно оттенял бледность министра иностранных дел, подчеркивая суровое выражение его лица.

Халэд поставил перед возвышением грубо сколоченный деревянный стул. Келтэн и Улаф подвели Колату к стулу и без особых церемоний усадили.

— Ты осознаешь свое положение, Колата? — осведомился Оскайн у узника.

— Ты не имеешь права меня допрашивать! — тотчас огрызнулся Колата.

— Ломай ему пальцы, Халэд, — приказал Спархок, стоявший за троном Эланы.

— Слушаюсь, мой лорд, — отозвался Халэд. — Сколько?

— Для начала — один или два. Как только он опять заговорит о правах Оскайна или своих собственных — ломай ему пальцы.

— Слушаюсь, мой лорд. — Халэд крепко взял министра за запястье.

— Остановите его! — в ужасе завизжал Колата. — Кто-нибудь, остановите его!

— Келтэн, Улаф, — сказал Спархок, — убейте первого, кто сдвинется с места.

Келтэн обнажил меч, а Улаф поднял топор.

— Вот видишь, старина, — сказал Оскайн человеку, обмякшему на стуле. — Ты и так не пользуешься всеобщей любовью, а приказ принца Спархока только что уничтожил остатки малейшего сочувствия к тебе. Ты заговоришь, Колата. Рано или поздно ты заговоришь. Мы можем облегчить твою участь или же наоборот, но ты станешь отвечать на мои вопросы. — Лицо Оскайна было безжалостно.

— Они убьют меня, Оскайн! — взмолился Колата. — Меня убьют, если я скажу хоть слово!

— Тогда ты в безвыходном положении, Колата, потому что, если ты будешь молчать, тебя убьем мы. Ты действовал по приказу Киргона, не так ли?

— Киргон? Чепуха! — вспыхнул Колата. — Киргон — это миф!

— Вот как? — Оскайн взглянул на него с нескрываемым презрением. — Не притворяйся глупцом, Колата. У меня не хватит терпения выслушивать все твои глупости.