Сияющая цитадель

По крайней мере, никто из посвященных во все подробности не был предателем… Спархок раздраженно отбросил эту мысль. При нынешних обстоятельствах подозрительность неизбежна и естественна, однако, если давать ей волю, она превратится в болезнь. Спархок скорчил гримасу. Еще день-два — и он начнет подозревать самого себя.

— Призываю совет к порядку! — повторил между тем Пондия Субат.

Улаф разбил еще несколько плиток.

— Именем его императорского величества императора Сарабиана, требую немедленной тишины!

— Боже милостивый, Субат, — вполголоса простонал Сарабиан, — ты что же, решил уничтожить весь пол?

— Господа, его императорское величество, Сарабиан Тамульский!

Одинокая труба запела чисто и звонко, поднимая все выше величественную мелодию. Затем к ней присоединилась другая труба, ведя ту же тему на треть октавы выше, потом вступила третья труба — еще на треть октавы выше. И миг спустя, могучим крещендо и на целую октаву выше, мелодию подхватил весь оркестр, и звенящее эхо расплескалось между стен тронного зала.

— Впечатляюще, — пробормотал Сарабиан. — Нам идти сейчас?

— Нет еще, — ответила Элана. — Мы тронемся, когда переменится тема. Я возьму тебя под руку и буду задавать шаг. Не подпрыгни, когда подойдем к тронам. Стрейджен запрятал в зале целый духовой оркестр. Финал будет оглушительный. Выпрямься, расправь плечи и прими царственный вид, а еще лучше — божественный.

— Развлекаешься, Элана?

Она лукаво усмехнулась и подмигнула ему.

— Вот, — сказала она, — флейты подхватили мелодию. Теперь наш черед. Удачи, друг мой. — Элана легонько чмокнула его в щеку и взяла его под руку.

— Раз, — пробормотала она, внимательно вслушиваясь в мелодию. — Два. — Она сделала глубокий вдох. — Пошли.

Тамульский император и королева Элении выступили из арочного проема и царственным шагом направились к своим тронам под заунывное пение флейт, которые в минорном ключе вели тему сочиненной Стрейдженом мелодии. За ними шли Спархок, Миртаи, Энгесса и Бевьер. Замыкали шествие Телэн, Алиэн и Итайн, все еще не отдышавшийся от беготни по коридорам.

Когда монархи и их свита приблизились к тронам, Стрейджен, дирижировавший оркестром при помощи шпаги, знаком приказал укрытым в зале музыкантам переходить к ошеломляющему фортиссимо, которое завершало тему. Звук был поистине сокрушительный. Так и осталось неясным, что заставило членов Императорского совета так дружно пасть ниц — привычка или волна оглушительного грохота. Стрейджен резко рассек воздух шпагой, и музыка оборвалась, лишь эхо ее все еще металось в зале, трепеща, точно призрак мелодии.

Пондия Субат поднялся.