Сияющая цитадель

— Сие Дэльфиус, — просто сказала Ксанетия, и когда рыцари взглянули на нее, то увидели, что и она вся охвачена чистым белым сиянием, которое проникало сквозь ее одежду, словно исходило из глубин самого ее существа.

Отчего-то все пять чувств Спархока сверхъестественно обострились, хотя сознание оставалось отрешенным и бесстрастным. Он видел, слышал, запоминал — но не чувствовал ничего. Такое с ним уже случалось, и не единожды — но вот обстоятельства, которые на сей раз погрузили его в это глубокое неестественное спокойствие, были совершенно необычными. Перед ним не было вооруженных врагов, и тем не менее его разум и тело готовились к бою.

Фарэн напрягся, под кожей забугрились мускулы, и цокот стальных копыт едва заметно изменился, став более жестким, резким, нарочитым. Спархок положил ладонь на шею чалого.

— Расслабься, — пробормотал он. — Я дам знать, когда придет время.

Фарэн встряхнулся, рассеянно отгоняя заверения своего хозяина, словно надоедливую муху, и продолжал настороженно шагать.

Вэнион вопросительно поглядел на друга.

— Фарэн чересчур чувствителен, мой лорд.

— Чувствителен? Эта злобная бестия?

— На самом деле Фарэн не заслуживает такой репутации, Вэнион. Если хорошенько задуматься, он добродушный конь. Просто он вовсю старается угодить мне. Мы так долго вместе, что он почти всегда знает, что я чувствую, а потому изменяет своей природе, чтобы подладиться ко мне. Скорее уж меня следует назвать злобной бестией, но достается вся вина Фарэну. Когда на нем ездит Афраэль, он ведет себя как щенок.

— А сейчас у тебя воинственное настроение?

— Я не люблю, когда меня водят за нос, но в этом как раз нет ничего особенного. Ты слишком хорошо обучил меня, Вэнион. Всякий раз, когда происходит что-то необычное, я готовлюсь к бою. Фарэн чувствует это и делает то же самое.

Ксанетия и Келтэн вели их по лугу, который полого спускался к сияющему озеру и диковинному городу, стоявшему на ближнем его берегу. Бледная дэльфийка по-прежнему источала колдовской свет, но сияние, облекавшее ее, казалось обостренным чувствам Спархока почти что ореолом, знаком скорее особого благословения, чем отвратительной скверны.

— Ты заметил? — говорил Телэн брату. — Это все одно здание. Издалека этот город похож на все прочие города в мире, но стоит подойти поближе, как замечаешь, что все дома в нем соединены в один.

— Дурацкая идея, — проворчал Халэд. — Один пожар — и весь город выгорит дотла.

— Дома выстроены из камня, а камень не горит.

— Зато крыши из соломы, а солома горит, и еще как. Нелепая идея.

Дэльфиус не окружала стена в обычном смысле этого слова. Окраинные дома, все соединенные друг с другом, стояли окнами вовнутрь, повернувшись ко всему миру глухими стенами.