Цинковые мальчики

Я даже начала думать, что он успокаивается... Пойдет учиться... Женится... Когда они уехали, к нему опять все вернулось... Сидит и весь вечер в стенку смотрит. Заснет в кресле... Мне хочется броситься, закрыть его собой и никуда не отпускать... А теперь мне снится сын: он маленький и просит кушать... Он все время голодный... Руки тянет... Всегда во сне вижу его маленьким и униженным... А в жизни?! Раз в два месяца свидание... (Четыре часа разговора через стекло...)

В год два свидания, когда я могу его хотя бы покормить... И этот лай собак... Мне снится этот лай собак... Он гонит меня отовсюду...

За мной стал ухаживать один мужчина... Цветы принес... Когда он принес мне цветы, я их увидела: "Отойдите от меня, - стала кричать, - я мать убийцы". Первое время я боялась даже в дом зайти, в ванной закрыться, ждала, что стены на меня рухнут. Мне казалось, что на улице все меня узнают, показывают друг другу, шепчут: "Помните, тот жуткий случай... о ее сын убил... Четвертовал человека... Афганский почерк..."

Шло следствие... Оно шло несколько месяцев... Он молчал... Я поехала в Москву... в военный госпиталь Бурденко... Нашла там ребят, которые служили в спецназе, как и он... Открылась им...

- Ребята, за что мой сын мог убить человека?

- Значит, было за что.

Я должна была сама убедиться, что он мог это сделать. Убить. Долго их выспрашивала и поняла: мог. Разговор о смерти, убийстве не вызывал у них особенных чувств, таких чувств, какие она обычно вызывает у нормального человека, не видевшего кровь. Они говорили об Афганистане как о работе, где надо убивать. Потом я встречала парней, которые тоже были в Афганистане, и, когда случилось землетрясение в Армении, поехали туда со спасательными отрядами. Меня интересовало, я уже на этом застолбилась: было ли им страшно? Что они испытывали при виде смерти? Нет, им ничего не было страшно, у них даже чувство жалости притуплено. Оторванные... Расплющенные... Черепа, кости... Похороненные под землей целый школы... Классы... Как дети сидели на уроке, так и ушли под землю. А они вспоминали и рассказывали о другом... Какие богатые винные склады откапывали, какой коньяк, какое вино пили... Шутили: пусть бы еще где-нибудь тряхануло... Но чтобы в теплом месте, где виноград растет... Они что - здоровые? У них нормальная психика?

"Я его мертвого ненавижу". Это он мне недавно написал. Уже пять лет прошло... Что там произошло? Молчит. Знаю только, что тот парень, звали его Юра, хвастался, что заработал в Афганистане много чеков. А после выяснилось, что служил он в Эфиопии, прапорщик. Про Афганистан врал...

На суде только адвокат сказала, что омы судим больного. На скамье подсудимых - не преступник, а больной... Его надо лечить... Но тогда, это семь лет назад, тогда правды об Афганистане еще не было... Их всех называл героями... Воинами-интернационалистами...