Цинковые мальчики

Вы хотите доказать ненужность и ущербность этой войны, не понимая, что тем самым оскорбляете ее участников, ни в чем не повинных мальчишек..."

Н. Дружинин, г. Тула.

- Ладно, мы не герои, а сейчас получается, что мы - убийцы. Убивали женщин, детей, домашних животных. Может, через тридцать лет я сам скажу сыну: "Сын, не все было так геройски, как написано в книгах, была и грязь". Я сам скажу, но через тридцать лет... А сейчас это еще живая рана, только-только начала заживать, затягиваться пленочкой. Не сдирайте! Больно... Очень больно...

- Как вы могли! Как смели облить грязью могилы наших мальчиков. Они до конца выполнили свой долг перед Родиной. Вы хотите, чтобы их забыли... По всей стране созданы сотни школьных музеев, уголков. Я тоже отнесла в школу шинель сына, его ученические тетрадки. Они служат примером. Зачем нам ваша страшная правда? Я не хочу ее знать! Мечтаете славу нажить на крови наших сыновей. Они - герои! Герои!!! О них красивые книги надо писать, а не делать из них пушечное мясо.

- На могильной плите сына выбила: "Помните, люди: он погиб ради жизни живым". Теперь я знаю, что это неправда, не ради жизни живых он погиб. Сначала обманули меня, потом я помогла обмануть его. Мы все так умели верить. Я твердила ему: "Люби Родину, сынок, она тебя никогда не предаст, не разлюбит". Теперь я хочу другие слова написать на его могиле: "За что?!"

- Мне принесли газету соседи: "Прости. Это та война, о которой ты нам рассказывала". Я не верила. Я не верила, что это можно написать, напечатать. Мы ведь давно привыкли жить в двух измерениях: в газетах и книгах - одно, а в жизни - совсем другое. И если газеты похожи на жизнь, мы скорее испытываем внутренний дискомфорт, чем удовлетворение. Все было так как, как вы пишете, даже было еще страшнее и безвыходнее. Хочу вас видеть, хочу рассказать..

- Я каждое утро вижу затылок сына, но до сих пор не верю, что он дома. Когда он был там, а себе говорила, если привезут гроб, то у меня два пути: на улицу на митинг или в церковь. Приглашали в школу, где он учился: "Расскажите о сыне, у него два ордена Красной Звезды". Нет. я не пошла в школу. Мне сорок пять лет. Свое поколение я называю "поколением исполнителей". Афганская война - пик нашей трагедии. Вы попали в самый нерв, потому что спросили нас и наших детей: кот мы? Почему с нами можно делать все?

- На работе у себя услышала: "Ах. какие они страшные!" Об "афганцах". Да мы все сейчас такие. Они такими отсюда уехали, а не вернулись оттуда такими. Я иногда даже думаю, что война была для них более чистым временем, чем наша действительность. Вот почему они тоскуют.

- Сколько можно нас превращать в душевнобольных, насильников, наркоманов? Нам там кричали другое: прорабы перестройки, встряхните дома стоячее болото! Мы вернулись, чтобы навести порядок... А нас не пускают...