Цинковые мальчики

Заглянула в дверь приятельница. Потом наш врач в белом халате. Я как просыпаюсь:

- Люди! Что вы, с ума сошли? Такие не гибнут, - стала стучать по столу. Подбежала к окну, стучала в стекло.

- Люди! Вы что, с ума сошли? Спятили?..

Еще укол. Меня никак не брали уколы. Говорят, я кричала:

- Я хочу его видеть. Ведите меня к сыну.

- Ведите, иначе она не выдержит.

Длинный гроб, необтесанный... И желтой краской большими буквами: "Волович". Я подняла гроб. Хотела с собой забрать. У меня лопнул мочевой пузырь...

Нужно место на кладбище... Место сухое... Сухонькое... Нужно пятьдесят рублей? Я дам, дам. Только хорошее место... Сухонькое... Я понимаю там, внутри, что это ужас, а сказать не могу... Место сухонькое... Первые ночи не уходила... Там оставалась... Меня домой отведут, я назад... Скосили сено... В городе и на кладбище сеном пахло...

Утром встречаю солдатика:

- Здравствуй, мама. Ваш сын был у меня командиром. Я готов вам все рассказать.

- Ой, сынок, подожди.

Пришли домой. Он сел в кресло сына. Начал и раздумал:

Когда захожу к нему - поклонюсь, и когда ухожу - поклонюсь. Дома я только тогда, когда гости. Мне у сына хорошо. Я и в мороз там не замерзаю. Там письма пишу. Возвращаюсь ночью: горят фонари, едут машины с включенными фарами. Возвращаюсь пешком. У меня внутри такая сила, что ничего не боюсь. они зверя, они человека.

Стоят в ушах слова сына: "Я не хочу ехать в эту яму! Не хочу!!" Кто за это ответит? Должен за это кто-то отвечать? Я хочу долг прожить, очень стараюсь для этого. Самое беззащитное у человека - это его могилка. Его имя. Я всегда защищу своего сына... К нему приходят товарищи... Друг ползал перед ним на коленках: "Валера, я весь в крови... Вот этими руками я убивал... Из боев не вылазил... Я весь в крови... Валера, я теперь не знаю, что лучше было погибнуть или жить? Я теперь не знаю". Хочу понять, кто ответит? Почему не называют их имена?

Господа офицеры - голубые князья!

Я, наверно, не первый,

И последний не я...

Ходила в церковь, с батюшкой беседовала.

- У меня сын погиб. Необыкновенный, любимый. Как мне теперь себя вести с ним? Какие наши русские обычаи? Мы их забыли. Хочу их знать.

- Батюшка, мне очень хочется сказать что он крещеный, но нельзя. Я была женой молодого офицера. Мы жили на Камчатке. Под вечным снегом... В снежных землянках... Здесь у нас снег белый, а там голубой и зеленый, перламутровый. Он не блестит и не режет глаза. Чистое пространство... Звук идет долго... Вы меня понимаете, батюшка?

- Матушка Виктория, плохо, что не крещеный. Наши молитвы к нему не дойдут.

- Так я окрещу его сейчас! Своей любовью, своими муками. Через муки я его окрещу...

Батюшка взял мою руку. Она дрожала:

- Нельзя так волноваться, матушка Виктория. Как часто ходишь к сыну?

- Каждый день хожу. А как же? Если бы он жил, мы каждый день с ним бы виделись.