Цинковые мальчики

Мы ехали веселые. Попадались трусы:

- Я откажусь... Лучше тюрьма, чем война.

- На, получай! - Их били. Над ними издевались. они даже убегали из части.

Первый убитый. Его вытащили из люка. Он сказал: "Хочу жить..." - и умер. Как невыносимо после боя смотреть на красоту. На горы, на сиреневое ущелье. хочется все расстрелять! Или тихий-тихий становишься, ласковый. Другой парень умирал долго. Лежал он, как ребенок, который только-только научился говорить, называл и повторял все, что встречал глазами: "Горы... Дерево... Птица... Небо..." Так до самого конца.

Молодой царандой, это у них милиционер:

- Я умру, Аллах заберет меня на небо. А ты куда попадешь?

Попал в госпиталь. Приехал ко мне в Ташкент отец:

- После ранения ты можешь остаться в Союзе.

- Как я останусь, если мои друзья там?

Он коммунист, но ходил в церковь, ставил свечку.

- Зачем ты это делаешь, отец?

- Мне надо вложить во что-то свою веру. Кого мне еще просить, чтобы ты вернулся?..

Рядом лежал парень. К нему приехала мать из Душанбе, привезла фрукты, коньяк:

- Хочу сына дома оставить. Кого просить?

- Давай, мать, лучше выпьем твой коньяк за наше здоровье.

- Хочу сына дома оставить...

Выпили мы ее коньяк. Целый ящик. В последний день услышали: у одного из наших в палате обнаружили язву желудка, кладут в медсанбат. Шкура! Мы его лицо стерли для себя из памяти.

Для меня - или черное, или бело... Серого нет... Никаких полутонов...

Нам не верилось, что где-то целый день дождь, "грибной" дождь. Наши архангельские комары над водой гудят. Выжженные шершавые горы... Поджаренный колючий песок... И на нем, как на большой простыне, наши окровавленные солдаты лежат... У них отрезано все мужское... Записка: ваши женщины никогда не родят от них сыновей...

А вы говорите - забыть?!

Возвращались: кто с японским магнитофоном, кто чиркал музыкальными зажигалками, а кто в стираном-перестираном хэбэ и с пустым "дипломатом".

Почему нет книг? Нет стихов? Нет песен об Афгане, которые бы все пели? Мы воевали хорошо, храбро. Нас наградили орденами... Говорят, что нас, "афганцев". и без орденов узнают, по глазам:

- Парень, ты из Афгана?

А я иду в советском пальто, в советских ботинках..."

"Может, она жива, моя девочка, на где-то далеко... Я все равно рада, где бы она ни была, только бы жила. Так я думаю, так этого мне хочется, очень хочется! И вот мне приснился сон... Вот она пришла домой... Взяла стул и села посреди комнаты... Волосы длинные у нее, очень красивые. рассыпались по плечам... Она их так отбросила рукой и говорит: "Мама, ну что ты меня все зовешь и зовешь, ты ведь знаешь. что я прийти к тебе не могу. У меня муж, двое детей... У меня семья".

И я еще во сне сразу вспомнила: когда ее похоронили, прошел, наверное, месяц, мне подумалось - она не убита, а ее украли... Мы, бывало, идем с ней по улице, на нее оглядываются...