Смех Циклопа

Исидору и Лукреции позволено самим создавать анекдоты.

Начинать надо с коротких трехсоставных структур с падением в третьем такте, противоречащим двум первым.

– Вперед, поверьте в себя, не бойтесь показаться смешными или малопристойными, главное – удивить!

Молодая журналистка закрывает глаза и выдает скабрезную шутку о мужском эгоизме. Исидор отвечает шуткой про истеричек.

Стефан Крауз слушает, оценивает, дает советы об оптимизации, показывает их слабость и силу, творит вместе с ними. За ужином он откровенничает:

– Анекдот – это хокку западной культуры. Вы в курсе, это японские стихотворения из трех строк. Подобно хокку, анекдот всегда следует правилу трехсоставности. В нем всегда три такта: первый – представление действующих лиц и места. Второй: драматургическое развитие, быстро создающее напряжение. Третий: максимально неожиданная развязка. Материал каждого уровня подлежит урезанию, чтобы оставалось только самое главное, это повышает эффективность. Старайтесь придать максимум веса последнему слову.

Исидор и Лукреция записывают рекомендации.

– Сейчас я расскажу длинноватую байку, в которой хорошо видна трехтактность. Вы увидите, что эта конструкция очень мало отличается от киносценария. Кстати, хороший анекдот – это маленькое кино с интригой, загадкой, действующими лицами. Вы должны быстро убрать все лишнее и оставить только необходимое. Завтра я жду от вас детального анализа со всей механикой.

«Трое попадают в рай. Их встречает святой Петр, он поражен их увечностью и подавленным видом.

– Что это с вами? – спрашивает он.

Первый рассказывает:

– Я заподозрил жену в неверности и вернулся с работы раньше времени. Открываю дверь, вбегаю в спальню, жена голая в постели. Где, кричу, мерзавец, имеющий мою жену среди бела дня? Она молчит, я ищу. Из спальни виден балкон, там прячется мужик. Я туда. Мы живем на седьмом этаже. Он виснет на руках. Я стараюсь его сбросить, он орет что-то непонятное. Сбросить не удается, я хватаю на кухне молоток и колочу его по пальцам, пока они не разжимаются. Я наклоняюсь, чтобы проследить его полет, но мужику везет: он падает на крышу цветочного киоска внизу и спрыгивает оттуда невредимым. Я бегу в кухню, поднимаю холодильник, тащу на балкон, сбрасываю вниз. От мужика остается лепешка.

– Но лица-то нет на тебе! Почему?

– Я не рассчитал, холодильник утянул меня за собой, но на крышу киоска я не попал и разбился.

– А ты? – обращается святой Петр ко второму.

– Мне надоела ржавчина на балконе, дай, думаю, закрашу. Сделал люльку, повесил ее на два крюка, крашу. Крюки один за другим срываются, я лечу вниз, но цепляюсь за балкон этажом ниже. Тут появляется мужик. Жду помощи, а он бьет меня по рукам. Я кричу, он уходит.