Смех Циклопа

Исидор достает лакричный леденец без сахара, медленно снимает обертку и начинает шумно сосать, нагло глядя на заведующую. Та колеблется, потом тушит сигару в пепельнице.

– Что вы, собственно, нашли?

– Услуга за услугу. 1) Вы не увольняете мадемуазель Немрод. 2) Вы выделяете нам новый бюджет на расследование. Мы уже понесли расходы порядка трех тысяч евро. 3) В случае сбоя вы нас прикроете. Все это фиксируется письменно, с подписью и датой.

Тенардье поджигает новую сигару. Она взвешивает все за и против, переглядывается с остальными, ища поддержки. Флоран Пеллегрини кивает – соглашайтесь, мол.

– Даю три дня. Ни дня больше.

– Отлично! Идемте, Лукреция, работаем дальше.

Он берет партнершу за руку и уводит ее из этого места, которое считает нездоровым.

– Терпеть вас не могу, Исидор! – кричит им вслед Тенардье. – Мне все в вас не нравится: походка, голос, манеры!

Он останавливается и оглядывается.

– Я тоже вас не люблю, Кристиана.

– Что бы ни произошло, вам не будет места в этой редакции.

– Очень надо! Меня всегда воротило от тюрем и от тюремщиков. После ухода из этого журнала у меня наладился сон. Меня больше не мучит совесть.

Остальные реагируют глухим ропотом.

Кристиана Тенардье давит в пепельнице только что раскуренную сигару.

Мимо внимания ее журналистов не прошло, что ей в кои-то веки дали отпор.

Разбитая в лобовом бою, она пытается напасть с фланга:

– Один вопрос, Исидор. Вы сами ничего этим не приобретете: ни славы, ни денег. Зачем вы помогаете этой девчонке? Знаю, знаю! Захотелось ее поиметь, да? Тогда другой вопрос: зачем так усложнять себе жизнь? Довольствуйтесь какой-нибудь шлюхой! Раз вы погрязли в юморе, то вот вам до кучи: в чем разница между платной и бесплатной любовью? Бесплатная обычно гораздо дороже.

Она смеется собственной шутке, остальные журналисты неубедительно изображают смех.

Исидор пожимает плечами.

– У Лукреции есть кое-что, чего вам, Кристиана, не видать как своих ушей. – Глядя на нее в упор, он договаривает: – Настоящий журналистский талант.

«Бродяга, стоя над канализационным люком, повторяет:

– Тридцать три, тридцать три, тридцать три…

Прохожий спрашивает:

– Чего ты заладил «тридцать три»?

Бродяга сталкивает его в люк и заводит:

– Тридцать четыре, тридцать четыре, тридцать четыре…»

Из скетча Дариуса Возняка «После меня хоть потоп».

Лукреция делит с Флораном Пеллегрини не отдельный кабинет, у них отгороженный низкой стенкой закуток в общем зале. У каждого свой компьютер с большим экраном, гора непрочитанной почты, гора прочитанной, несколько полезных журналов.

Остальные журналисты следят за ним издали, еще не переварив апломба, с каким Исидор отбрил ту, перед которой все они привыкли пресмыкаться.

Исидор уже включил компьютер и открыл папку «текст».