Смех Циклопа

Она поняла, что настоящий садизм – это когда мазохист просит сделать ему больно, на что партнер отвечает: «Нет, меня это не интересует».

Лукреция смотрит на спящего Исидора.

Благодаря ему она познала глубину чистого любовного чувства. Без доминирования, в сообщничестве двух душ, с человеком, способным понять, – на это ему хватало тонкости. Он был…

…тем, кому хватило наглости ответить: «Нет, это меня не интересует».

Исидор улыбается, не открывая глаз. Наверное, переживает во сне чудесные приключения.

Она медленно наклоняется и легонько целует его в ключицу. Он машинально поднимает руку, чтобы прихлопнуть комара.

– Не пойму, кто ты, как работают твои мозги. Но наступит день, когда ты поймешь, что не можешь жить один, – шепчет она ему на ухо. – Я тебе нужнее, чем ты думаешь, Исидор.

«Человек заблудился в пустыне, он совсем обезвожен, умирает от жажды.

Внезапно он видит другого человека и кричит ему:

– Воды? Извините, у меня только галстуки.

– Галстуки – посреди пустыни? Они же здесь бесполезны!

Бедняга в отчаянии бредет дальше.

Ему попадается обнесенный стеной оазис с запертыми воротами.

Он кидается к сторожу.

– Воды, воды! Сжальтесь, дайте попить!

– Это частная собственность, мсье. Здесь строгий дресс-код. У вас есть галстук?»

Из скетча Дариуса Возняка «После меня хоть потоп».

Сначала кукарекает петух, потом звучит длинный гудок грузовика-рефрижератора с продуктами для гостиничного ресторана.

Встает солнце, постепенно меняя форму с полукруга на круг и цвет с пурпурного на розовый, оранжевый, желтый, белый.

За завтраком в ресторане Исидор Каценберг не выпускает из рук айфон, где завел рубрику «Расследование смерти Дариуса».

– Перечислите-ка мне все собранные вами улики и свидетельства. Я вас слушаю, Лукреция.

Она не шевелится. Ее взгляд прикован к телеэкрану у него за спиной.

Он удивленно оборачивается и видит на экране лицо Себастьяна Долина.

Она встает и делает громче звук.

В новостях сообщают о самоубийстве комика Себастьяна, застрелившегося в результате неудачной карьеры, завершившейся беспробудным пьянством.

– Это уже седьмой покончивший с собой одним и тем же способом комик, – продолжает ведущий, рассказывая об эпидемии «профессиональных» самоубийств. – Сначала сводили счеты с жизнью работники телекоммуникаций, потом автоиндустрии, теперь настал черед очень закрытой среды – комиков.

– Почему, начиная расследование, вы включаете телевизор? – спокойно осведомляется Исидор.

– Перед самой смертью Себастьян, этот самый Себастьян Долин, назвал мне имя убийцы Дариуса.

Исидор недоверчиво кривится.