Цифровой шквал

Обращаешь внимание только на то, как прохлада сменяется сначала устойчивым теплом, а потом зноем. Вот и весь переход от одного времени года к другому. И нет того буйства красок, как на Кавказе.

Машина шла, по сути дела, еще не в горах, хотя если говорить о такой величине, как высота над уровнем моря, то что это, если не горы! Тем не менее горы шли по сторонам – слева, справа и впереди. Там они были настоящими, а их высота – несравнимой с той, что только условно можно было назвать высотой.

– Красиво здесь... – сказал капитан с тоской от того, что не может выразить свои чувства более ярко. И не потому не может, что не умеет, а потому, что выражать их не перед кем. Не поймут его. – Завидую людям, которые здесь постоянно живут.

– Если здесь постоянно жить, через неделю всю эту красоту видеть перестанешь, – слегка цинично и даже с легкой насмешкой в голосе сказал Клод Гарси и потер запястья, словно с них только что сняли наручники.

Впрочем, у Клода всегда такие интонации в речи, что при первой встрече невольно думаешь, будто он над тобой издевается. Потом привыкаешь и уже не обращаешь внимания. А Клод мог бы и попридержать язык. Хотя бы из чувства благодарности. Это ведь капитан Уэйн вытащил его из-за решетки, и вытащил с большим трудом, потому что вопрос об освобождении Гарси решался через сенатскую комиссию по помилованию заключенных. Сидеть бы ему за решеткой еще долгих двадцать три года, ровно столько, сколько ему сейчас, а он к тому моменту, когда стараниями Уэйна получил свободу, отсидел только два с половиной. Правда, в ограниченном режиме, без права оставаться без присмотра, но Уэйн ему своим присмотром не досаждал.

Клод Гарси был нужен капитану для работы. Впрочем, нужен он был многим, но сотрудничать со всеми не захотел. Выбрал Уэйна, поскольку тот обещал за пятилетний срок работы на ЦРУ чистые документы и свободное проживание в любой стране мира, исключая Соединенные Штаты. Пусть даже здесь, в Грузии, осядет. Уэйн сумеет так подставить парня, что он и после пятилетнего срока не откажется от небольших услуг Центральному разведывательному управлению, если в таковых возникнет надобность. Подставить можно любого человека, и Уэйн в таких вещах всегда был хорошим специалистом. Не худшим, чем сам Клод в своем деле. Правда, там он имел международную славу, а капитану такая слава была бы вредна. Вот и все различие в их профессионализме.

Клод Гарси – «профессиональный гений», как обозвал его федеральный судья округа Колумбия. И добавил, что профессиональные гении всегда опасны для общества, особенно если не имеют моральных ценностей за душой. В отдельных аспектах своей профессии капитан Уэйн тоже считал себя гением и тоже не имел тех моральных ценностей, которые принято считать полезными для общества.