Цианид

Мои родители не слышали то, что я хотела им сказать, даже не пытались.

– Со временем ты научишься подстраиваться под него, и ссор не будет, нужно только понимать, как реагировать и…

– Он насилует меня! – выдохнула я, непонятно откуда набравшись решимости. – Он загоняет меня в угол и насилует. И изнасиловал сегодня тоже. Я не хотела. Я пыталась убежать, но…

Отец остановил меня жестом и спросил:

– Ты спровоцировала его? Что ты сказала и сделала?

Я схватилась за горло, снова чувствуя, как мне не хватает кислорода. Его вопрос выбил почву у меня из-под ног. Я встала из-за стола, держась за него обеими руками, как за перила, за которыми – пропасть.

– Мы повздорили перед этим, но я не считаю, что любые сказанные мной слова могут быть поводом или оправданием для насилия.

– В идеальном мире, где люди сделаны из винтиков, болтиков и электрических проводков – да. Но мы живем в несовершенном мире, и мы сделаны из плоти и крови. Ты должна осознавать, что твои действия могут иметь эффект.

– Это то, что ты обычно говоришь жертвам изнасилований в суде? – усмехнулась я так широко, что свело мышцы лица. – Что они несут ответственность за то, что с ними случается?

Внезапно я вспомнила историю, которая наделала шума в СМИ пару лет назад. Адвокат мужчины, обвиненного в изнасиловании, принес в суд кружевные трусики жертвы в качестве вещественного доказательства. Он заявил присяжным, что кружевные трусики не исключают возможность того, что жертва испытывала влечение к ответчику и была готова к сексуальным отношениям. «Вы должны посмотреть, как она была одета. На ней были кружевные стринги», – добавил он.

Помню, отец только глаза закатывал, читая об этом в газетах. Тогда я не особо озаботилась произошедшим. Я была слишком наивной и зеленой, у меня еще не было сексуальных отношений, красивое кружевное белье я тоже не носила и думала, что его действительно надевают только тогда, когда хотят кого-то соблазнить. Все мужчины казались мне добрыми парнями, и еще отец постоянно говорил, что мужчин демонизируют все, кому не лень. Я была на стороне отца, я любила его, и он был для меня авторитетом.

Но в ту секунду, когда он спросил, не спровоцировали ли я чем-то Дерека, я поняла, что мое отношение к отцу навсегда изменилось. Отныне между нами будет непреодолимая пропасть.

– Ты повышала на него голос? Разозлила чем-то? Что на тебе было надето в тот момент? – продолжил отец, и я расхохоталась, истерично и громко.

Я еще никогда не была так близка к тому, чтобы ударить отца. Залепить ему пощечину. Сделать ему так же больно, как он сделал мне.

– Ты, как всегда, зришь в корень, папа. На мне и в самом деле в тот момент были кружевные трусы. И еще очень короткое платье. И я накрасилась, подвела карандашом глаза и густо накрасила ресницы.