Цианид

Я знаю, что в роскоши не заключается смысл жизни, но мне бы хотелось подарить ее тебе однажды. Просто так.

Он улыбнулся, задорно и совсем по-мальчишески, чмокнул меня в лоб и ушел в душ. А я так и осталась стоять посреди балкона, хлопая глазами. Митчелл умел удивлять. Он делал это постоянно с момента нашей первой встречи и уверенно продолжал эту традицию.

После обмена фотографиями прошлой ночью между нами что-то изменилось. Стало интенсивней и ярче, будто ветер подул на угли. Вчера я так возбудилась, глядя на его фото, что даже задумалась над новой главой в наших отношениях. Но стоило мне закрыть глаза и вообразить, как его тело ложится на мое, – и мне опять становилось не по себе.

Днем я наводила порядок в комнате, увидела свои таблетки и вспомнила, что они успокаивали не только боль, но и тревогу.

Митчелл тогда сказал, что не хотел бы, чтобы я принимала таблетки лишь бы снять нервозность, но я не видела иного решения для своей проблемы. Мое сердце хотело сделать этого парня счастливым. Мой страх возражал, что я не готова. А таблетки шепнули, что могут решить все неудобства.

Поэтому сразу после ужина я достала из блистера две штуки, положила на язык и запила чаем. В своей комнате я надела самое красивое нижнее белье, что у меня было. Завила волосы: вид у меня с ними становился романтичный и игривый, как у девчушки из романтичной комедии. Набросила сверху легкий шелковый халат и пришла к Митчеллу в гостиную.

Он сидел над своими пособиями для поступающих и не сразу поднял голову. А когда поднял, то медленно отложил все, что перед ним лежало, и, глубоко дыша, откинулся на спинку стула.

Теплый свет заливал его лицо и плечи. Отблески играли в растрепанных волосах. Я медленно приблизилась к нему и, не дыша, села на его колени, лицом к лицу. Митчелл так осторожно коснулся моей щеки, словно я была хрупкой драгоценностью, а не человеком. Я развязала тесемки халата и медленно спустила его с плеч.

– Ты уверена? – тихо спросил он, глядя на меня то ли с вожделением, то ли со страхом.

– Тсс, – остановила его я, положив палец на его мягкие теплые губы. Потом наклонилась и поцеловала его, тут же ощутив бедрами, как напряглось его тело подо мной.

Мой страх ушел. Таблетки сделали меня мягкой и податливой, как сливочное масло. Руки не тряслись, как обычно случалось, стоило Митчеллу приблизиться, и тревожность ушла глубоко на дно, как затонувший лайнер.

Митчелл расстегнул застежку моего лифчика и медленно, сантиметр за сантиметром, снял его. Свет лампы упал на мою обнаженную грудь, и я услышала, как он выдохнул – так тяжело, будто что-то ранило его.

– Я нравлюсь тебе? – спросила я.

– Настолько, что я боюсь к тебе прикоснуться.

Я рассмеялась, погладила его по плечам, млея от того, как твердо ощущались его мышцы под моим пальцами.