Цепная реакция

Руби посчитала койки – тринадцать! Сердце у нее екнуло: похищено было четырнадцать человек.

До Римо донеслись какие-то звуки.

– Слышишь, Чиун? – спросил он.

Тот кивнул утвердительно. Но Руби, сколько ни напрягала слух, не слышала ничего.

– Что? – с тревогой спросила она. – Что вы слышите?

– Работает какой-то механизм, – сказал Римо.

Он обошел помещение. Звуки усиливались у стены, обращенной к главному зданию.

Под ногами у Римо был потрепанный коврик. Отшвырнув его в сторону, он увидел крышку люка с большим, вделанным в доски кольцом.

Римо потянул за кольцо, и люк бесшумно открылся.

Теперь и Руби услышала мерное гудение. Она стояла рядом с Римо и смотрела в открывшуюся яму. Вниз вели крутые деревянные ступени. Римо начал спускаться.

Внизу обнаружился неширокий тоннель в семь футов высотой. Он тянулся на тридцать футов и заканчивайся дверью. Дверное стекло было закрыто черной полиэтиленовой пленкой, Римо отодрал ее с одного угла, и они заглянули внутрь.

Их глазам предстала длинная конвейерная лента, вдоль которой стояло тринадцать рабочих. Первые семеро обвертывали деревянные шесты листовым металлом, шестеро других снимали обвязку и возвращали шесты в начало конвейера, после чего цикл повторялся.

Все рабочие были темнокожие, одетые в белые хлопчатобумажные майки. Помещение освещалось лампочками без абажуров.

Руби тихонько всхлипнула. Видя, что она готова закричать, Римо зажал ей рот рукой.

– Ты чего? – спросил он.

Римо присмотрелся. Все работающие на конвейере выглядели совершенно одинаково. Как она сумела узнать среди них Люшена?

У конца конвейера на невысокой платформе стоял коренастый рыжий человек в белом костюме и соломенной шляпе. Носки его ботинок были подбиты железом. В правой руке он держал свернутый в кольцо длинный кнут.

В дальнем конце помещения на высоте шести футов от пола виднелась дверь. Вдруг, прямо на глазах у визитеров, она отворилась, и на возвышение, с которого хорошо обозревался весь конвейер, вышел Бейсли Депау. Римо узнал его по газетным фотографиям. Тот самый Бейсли Депау, который посвятил теме освобождения негров специальную книжную серию. Тот самый Бейсли Депау, который послал свой личный реактивный самолет в Алжир за ссыльными чернокожими американцами. Тот самый Бейсли Депау, который открывал свое сердце – и свою чековую книжку – для любого самого нелепого антиамериканского движения, какие только мог припомнить Римо.

– Ну как они? Справляются? – крикнул Депау надсмотрщику.

– Да, сэр. Они набавляют темп каждый день, – отозвался тот. Голос у надсмотрщика был низкий и грубый. Римо показалось странным, что Депау на эту должность нанял какого-то уличного бродягу.

– У меня сегодня будут еще гости, – сказал хозяин. – И я хочу, чтобы рабочие пели.