Цепная реакция

– Я тоже там был, – сказал Римо. – Каким ветром тебя занесло?

Руби Гонзалес собралась с мыслями, сделала глубокий вдох и затараторила со скоростью тысяча слов в минуту.

– Вы оба у меня в долгу. Я спасла вам жизнь, вы мне наобещали всего, а потом уехали и пропали. Про свои обещания вы, как водится, забыли. Но я их не забыла.

– Ты все та же, – вздохнул Римо. – Ну чего ты на меня накинулась? Мне было показалось тогда, что все может быть по-другому.

Чиун внимательно вгляделся в лицо девушки и понял, что она уже другая, что в ее сердце поселились новые чувства.

– Входи и закрой дверь, – сказал он. – Нам надо доварить рис.

Ему пришло в голову, что он нашел способ получить нового стажера для Дома Синанджу. Такого, которого уже никто не собьет с пути.

– Здравствуйте! – Руби шагнула в комнату.

– Животные! – произнес Чиун. – Похотливые животные. Что черные, что белые. Никакого ума, один только секс. Я по глазам вижу, что вам не терпится заняться любовью.

Римо и гостья молчали.

– Наверное, я должен сказать вам спасибо, что вы не повалились сразу на ковер и не начали совокупляться, – продолжал ворчать старик. Не получая ответа, Чиун решил переменить тактику. – Тысяча золотых монет за ребенка мужского пола, родившегося от моего сына.

– Пять тысяч, – сказала Руби.

– Три, – набавил Чиун.

– Стойте! – вмешался Римо. – А я, по-вашему, здесь ни при чем?

– Конечно! – отрезал Чиун. – Кто будет считаться с мнением телезвезды?

– Никто не будет, – сказала Руби.

Люшену Джексону Гонзалесу было недосуг вытереть пот со лба. Он стоял у ленты конвейера с самого рассвета и тем не менее отставал с выполнением нормы – на целых сто штук. От страха его тело сводили судороги.

– Пустите конвейер побыстрее, – попросил он.

Стоявший на металлической платформе надсмотрщик топнул ногой в подбитом жестью ботинке.

– Молчать! – раздался его грубый окрик.

Люшен не знал надсмотрщика в лицо, ему некогда было смотреть вверх.

– Да, сэр! – только и сказал Люшен, моля Бога, чтобы конвейер пошел быстрее и он смог наверстать упущенное.

Прошла лишь неделя с тех пор, как его вытащили из постели в то недоброе утро, но он лишь смутно помнил счастливое и беззаботное прошлое. Теперь он знал только одно: мимо плывет конвейер, на нем лежат деревянные шесты, каждый из которых он должен плотно обтянуть листовой сталью. К концу дня задача усложняется, так как дерево деформируется и металл держится на нем хуже.

То ли дело утром: стальная манжетка садится в канавку плотно, никто не придерется. Этим занимаются семеро. А в конце конвейера шестеро других рабочих с помощью специальных инструментов сдирают металл, причем бортики канавок стираются.