Цепная реакция

Так их учил инструктор.

Уолкер отвел меч назад, выставил вперед левую ногу... И тут Дрейк оглянулся и посмотрел ему прямо в глаза. Тисдейл молил Бога, чтобы Дрейк отвернулся. Убить того, кого близко знаешь, очень трудно, а если при этом он смотрит тебе в глаза, просто невозможно – во всяком случае для Уолкера. Он присягал, что будет убивать врагов, но не своих.

– Прошу тебя, – сказал он Дрейку дрогнувшим голосом. – Отвернись, пожалуйста...

– О'кей, – негромко произнес Дрейк, как если бы Уолкер попросил его снять головной убор.

Он сказал это так предупредительно и так кротко, что Уолкер вмиг понял: это конец! Меч выпал из его рук.

– Простите, сэр! Нас учили убивать врагов, а не своих товарищей.

– Здесь командую я! – отрезал Блич. – Я не могу допустить, чтобы вы решали вместо меня. Предупреждаю в последний раз; исполняйте приказ!

Он снова включил микрофон. Казалось, что сам воздух в долине наэлектризован до предела. Полковник Блич в последний раз повторил свой приказ рядовому Уолкеру Тисдейлу:

– Дрейк! – позвал Блич. – Ты умеешь исполнять приказы командира?

– Если я сохраню тебе жизнь, ты исполнишь мой приказ?

– О да, сэр! Да! Да! Да! Все, что вам угодно, сэр! Ведь я служу в особой части.

– Мне нужна голова, неважно чья. Дай мне голову Тисдейла, Дрейк.

Все еще дрожа от страха, рядовой Дрейк поспешил завладеть мечом, пока Тисдейл не передумал. В мгновение ока он выхватил меч из рук молодого атлета и сильно размахнулся. Удар пришелся в нижнюю часть затылка, и меч отскочил, оглушив Тисдейла. Дрейк ударил снова, и Уолкер услышал, как полковник напоминает Дрейку, что меч должен идти горизонтально. Затем обжигающая боль в шее и глубокий безмолвный мрак...

Уолкер не мог видеть, как его голова покатилась с холма вниз, подскакивая и подпрыгивая, точно футбольный мяч, выбитый за пределы поля.

Он больше не видел и не слышал. Его тело осталось лежать на вершине холма. Из шеи хлестала кровь.

Однако последняя его мысль застряла где-то в просторах Вселенной, которую он покинул навсегда. Мысль эта заключалась в следующем: полковник Блич, со всеми его разговорами о воинском искусстве, о дисциплине, – в лучшем случае лишь жалкий дилетант. Он совершил жестокое преступление против чего-то самого главного, против силы, на которой держится мир. Эта сила столь всеобъемлюща, что может высвободить всю мощь человека.

И когда разум человеческий раскрепостится, Блич будет всего лишь жалкой растрескавшейся тыквой, развалившейся, как дыни, на которых тренировались во владении мечом его солдаты.

Его звали Римо. Он шел на свое последнее задание.

Человека, которого ему предстояло убрать, он не знал. Так было всегда; он никогда не знал своих жертв – только их имена, как они выглядят и где их можно найти.