Цена свободы

– Ты прекрасна, – как я ни опасался последствий, но сейчас просто сгорал от нетерпения скорее ввести ее в игровую. Тянуть не было смысла и желания. – Пойдем.

Когда мы вошли, Айза и Артур уже начали. Покорная стояла на коленях, с открытым ртом, а Мастер то притягивал ее к себе за поводок, заставляя заглотнуть член до горла, то отпускал, позволяя продышаться.

Я усадил Дарину на кушетку, рядом с собой, обнял за плечи. Она прижалась, и я сразу почувствовал вибрации легкой дрожи, что гуляли по ее телу. Волнительно, да.

– Вылизывай, рабыня, – приказал Артур. – Поработай языком. Везде.

Айза стала исполнять приказ, а дрожь Дарины стала еще более заметна, когда Артур прижал лицо ее подруги к мошонке, перекрыв доступ кислорода. Он держал ее так достаточно долго, а когда отпустил, рабыня жадно и шумно хватала ртом воздух.

– Еще, – приказал Артур, едва она отдышалась.

Айза покорно исполняла. Когда она разобралась с яйцами, Казаев поставил ногу на ступень скамьи для порки, и рабыня смогла скользнуть языком к анусу.

Это был первый маркер для Дарины.

Я скосил глаза, следя за ее реакцией. Она уставилась на Казаевых, не отводя стеклянного потрясенного взгляда. Моя рука скользнула по ее боку, чуть задевая грудь, заставляя вздрогнуть и выйти из ступора. Дарина заморгала.

– Ты бы хотела служить мне таким образом? – спросил я шепотом, касаясь губами ее ушка.

– Н-не знаю, Мастер, – залепетала она. – Возможно.

Она повернулась, и в ее глазах я увидел вопрос: «А ты бы хотел?».

– Мы обсудим это… Однажды.

У меня не было жестких запретов насчет стимуляции ануса, но все же и покорной, с которой мне бы захотелось попробовать, тоже не было. Дарина? Возможно. Не сейчас. Позже. Мы не готовы оба пока. Но вероятно, что будем.

Я качнул головой, давая понять, что она должна продолжать смотреть на Казаевых. Дарина отвернулась, снова растворившись в созерцании.

Игры с задержкой дыхания я и сам не любил, хотя Артур обучил меня этому отлично. Видя, как они с Айзой играют, я получал эстетическое удовольствие, но сам практиковал лишь однажды. Дарина села неестественно прямо. Словно ее позвоночник превратился в железный кол. Она наблюдала, как Артур держит рабыню за шею, прижимая пальцами горло, пока трахает ее рот, а потом отпускает, дает вдохнуть, снова перекрывает кислород, отпускает и опять заполняет ее рот.

По щекам Айзы текли слезы, изо рта слюни, из носа сопли, но Артур время от времени склонялся и целовал ее в губы, благодаря и подбадривая.

– Да, любовь моя. Ты такая красивая, когда глотаешь мой член. С ума меня сводишь, девочка.

И Айза улыбалась ему безумной улыбкой, хрипя:

– Люблю Вас, Хозяин. Спасибо, что трахаете мой рот.

Дарина прижалась ко мне, услышав это. Я снова наклонился к ее уху.

– Это тоже любовь, малыш, – объяснил я тихо.