Целительница

А пока он не начнет нервничать…

— Я понял вас, ваше превосходительство, — не столько перебил, сколько вписался в паузу Андрей. — Чтобы Бабичев начал нервничать, Игнат должен выполнить свою задачу. А чтобы он выполнил свою задачу…

У Игната имелось лишь одно слабое место — дочь.

Впрочем, перегрызть глотку за Сашку Андрей мог и без дополнительной мотивации.

Так уж получилось, что дочерью она была не только для Игната, но и для них с Ревазом.

Андрей клятвенно заверял, что встреча случайна.

Я не поверила. Чувствовала, что лжет.

Не знаю, зачем это нужно… Трубецкой — табу. Опасность, приближаться к которой я не собиралась.

Домой я вернулась на такси, передав все покупки в службу доставки. Впрочем, Андрей на сопровождении и не настаивал. Сказал, что у него дела.

Я на него даже не злилась. Бесполезно. Предъявляй претензии не предъявляй, на все будет один ответ: «Я лучше знаю».

И попробуй поспорь. Я и не спорила, но в дом профессора вернулась не в самом лучшем расположении духа.

Машина Данилы Евгеньевича стояла во дворе. Не та, маленькая, лупоглазая, васильковая «девочка» — вполне обычный, черного цвета седан.

Можно было зайти поздороваться…

Настроение было не то. Испортил бы мне его кто-то другой, а не Андрей, рванула бы в клуб. А так…

Не хотела его встретить даже случайно.

Мы перекусили в кафе еще до того, как «поругались», так что от обеда я отказалась. От ужина, пригласить на который заглянула ко мне Юля, тоже. Ограничилась чаем с печеньем.

Затем привезли мои покупки. Потом я села читать, но зашел Данила Евгеньевич.

Его рассказ о посещении клуба быстро скатился к превосходным степеням. Самый лучший прием, самые обходительные и предупредительные наставники. Самое оружейное оружие и патронные патроны…

Да и Яна, по его словам, была настолько окрылена самой возможностью взять в руки пистолет, что практически сразу забыла о невзгодах последних дней. И даже целых два часа высидела на теоретической подготовке, без малейших уговоров согласившись, что без нее на полигон не допустят.

Я слишком хорошо помнила себя в такой же ситуации, свой восторг. И не важно, что сама взяла оружие в руки не для психологической реабилитации, а потому что Андрей и Реваз посчитали, что настала пора их девочке повзрослеть.

Ну а когда Данила Евгеньевич ушел, я поняла, что стихший днем «зуд» вновь напомнил о себе. И не просто дал знать, что он тут и никуда не делся, а буквально начал толкать на всякие сумасбродства. И я ничего не могла с этим поделать. Жажда добраться до истины оказалась сильнее.

Посмотрев на часы — самое начало десятого, направилась в гардеробную. Открыла дверь…

Я как раз выбирала между джинсами и короткой юбкой, когда зазвонил телефон.