Целительница

Намек был более чем понятен. Вряд ли ему сегодня было до еды.

Юля кинулась заниматься чаем. Данила Евгеньевич, осмотревшись, выбрал кресло у камина. Сел, поерзал, устраиваясь удобно. И — обмяк, выпустив пар.

Я была слишком молода, чтобы понять его чувства. Лишь осознать умом. Но у меня был отец, который сейчас рисковал собой.

На чей-то взгляд неравноценно — ребенок и взрослый мужчина, но не для меня. Один из немногих самых близких людей.

Потерять его я боялась до ужаса!

— Вы с Сашей молодцы, — продолжил Данила Евгеньевич в ожидании чая. Нашей жажды подробностей он не пропустил. — Да и целитель клуба постарался. Синяки еще остались, но это даже хорошо. Лучше обойтись без лишней нагрузки на организм.

Мы с Игорем переглянулись. Похвала была приятной и, надо признать, заслуженной. В том, что сначала работаем с ушибами внутренних органов и легким сотрясением, мы с Валдаевым определились без споров.

— Ее надо в тир, — не дала я ему закончить. — Яна должна избавиться от страха.

Тишина заставила меня подумать о том, что только что произнесла.

В тир… Избавиться от страха…

Встретив взгляд с некоторой тревогой смотревшего на меня Данилы Евгеньевича, качнула головой.

Нет, со мной ничего подобного не происходило — Реваз с Андреем научили давать отпор раньше, чем это реально понадобилось, но девушку, оказавшуюся в схожих обстоятельствах, я видела. В том самом тире в Пензе, где тренировалась сама.

— Неожиданная идея… — то ли раздумывая, то ли поддерживая, заметил Игорь.

— Хорошая, — поправила я. — Яну нельзя жалеть, но и оставлять наедине со страхом нельзя. Все это должно быть выбито даже не из головы, из души. У нас вряд ли получится — свидетели ее позора, а вот чужие люди… Сильные, крепкие, надежные.

— Ты сможешь дать рекомендацию? — спросил Антон.

Подумав, что Андрей будет ругаться, все-таки кивнула. Раз уж взялась помогать, идти следовало до конца.

— Утром постараюсь решить, — дала я понять Даниле Евгеньевичу, что буду настаивать на своем.

Он, конечно, отец, да и целитель выше всяких похвал, но именно от самых близких людей мы не всегда готовы принять то, что с благодарностью принимаем от чужих. Это был не мой жизненный опыт — слова отца, но, как и во многих других случаях, я ему верила.

— Наверное, ты права, — вздохнул Данила Евгеньевич. Взял поданную Юлей чашку. Пирожок…

Пока он ел, мы молчали.

Юля, расслабившись, начала позевывать. Но бодрилась, собираясь дождаться подробностей. Антон пару раз украдкой бросил взгляд на часы.

Зато мы с Игорем… Один из целительских навыков, помогавших и в обычной жизни: ненадолго, но мы могли «разогнать» себя, добавляя бодрости.

Правда, результат такого «разгона» был предсказуем. Крепкий сон, когда из пушки пали, а не разбудишь.